В эту ночь вопросы городского строительства не волновали Арлин. Она проехала по Ниагара-стрит и оказалась у торгового комплекса "Рэйнбоу Центр", в квартале от заброшенного конференц-зала и пресс-центра, окруженных пустующими стоянками. Стоянка рядом с "Рэйнбоу Центр" была поменьше, и на ней было мало машин. В этот воскресный вечер здесь стояли лишь автомобили охранников и таможенников. Однако стена, ограждающая стоянку, закрывала большую ее часть от проезжающих мимо полицейских машин, которые могли появиться здесь даже воскресной ночью. Арлин поняла, зачем Курц сказал ей, что надо ждать Эйшу именно здесь. Девушку должны были высадить у главного входа в торговый центр, обращенного на север.

Арлин в пятый или шестой раз похлопала рукой по своей большой сумке, убедившись, что ее револьвер "Магнум" на месте. Она дурацки себя чувствовала, когда забирала его из офиса, но Курц редко посылал ее на такие дела. Хотя сложно понять, насколько может быть замешана в происходящем эта йеменская девушка, Арлин не была уверена, что знает все факты. Она знала, что этой ночью Курц собирается сделать что-то действительно важное, если он решился послать ее за Эйшей. Поэтому Арлин не тревожилась и не нервничала попусту. В сумке лежит заряженный револьвер, банка "Мэйс", мобильный и незаконно продленное удостоверение сотрудника окружной прокуратуры Эри с разрешением на ношение "Магнума". Она взяла с собой немного фруктов, пару бутылок с водой, пачку "Мальборо", безотказную зажигалку "Бик", термос с кофе и более компактный и удобный бинокль из тех двух, которые она хранила в офисе. Кроме того, ей не без труда удалось достать йеменско-английский словарь.

Арлин начала выбирать место на стоянке. Незачем, чтобы охранники торгового центра увидели, что она сидит в машине, и пристали с расспросами. В конце концов она пристроилась у заднего края, рядом с мусорными контейнерами, между двух старых машин, которые, судя по всему, поставили здесь на всю ночь. Она уселась поудобнее, открыла окно и прикурила "Мальборо".

Примерно минут через двадцать, около одиннадцати вечера, на стоянку въехал мини-вэн. Сделав один круг, он остановился рядом с четырьмя машинами сотрудников магазина, неподалеку от входа в безлюдный торговый центр. Арлин сползла пониже, чтобы ее не было видно. Машина встала очень удобно, и она взяла бинокль, чтобы рассмотреть ее из окна своего "Бьюика".

Это была машина фирмы, занимающейся уничтожением насекомых. На ее борту красовался мультяшный длинноносый таракан, корчащийся и задыхающийся в облаке пестицида. Водитель еще не вышел. Его лицо оказалось в тени, но Арлин настроила бинокль и следила за его силуэтом. На мгновение он вытянулся вперед, поверх рулевого колеса, чтобы посмотреть на вход в торговый центр, и свет от вывески попал на его лицо.

Арлин показалось, что оно покрыто татуировками или какими-то белыми линиями и завитками, но потом она поняла, что это шрамы от ожогов. На его голове была надета бейсболка, но козырек не скрыл глаз, оранжево светившихся в сиянии натриевых ламп. Словно у кота.

Арлин ошеломленно сидела, не шевелясь и не отрывая от глаз бинокля. Обожженное лицо мужчины неожиданно повернулось к ней, быстро и плавно, как голова филина. Он смотрел прямо на нее.

Глава 37

Курц не очень-то понимал, зачем он согласился поехать вместе с Анджелиной Фарино Феррера к ней домой в пентхаус на вершине Башни.

Он сказал себе, что, скорее всего, в течение следующей пары часов детектив Пол Кемпер начнет охотиться за ним, зная, что Риджби Кинг утром встретилась с Курцем, а теперь запропастилась черт знает куда.

Потом Курц сказал себе, что если он действительно хочет, чтобы Анджелина согласилась выполнить его просьбу, которую он только что высказал, не стоит оскорблять ее. От ее решения может зависеть его жизнь.

Потом он сказал себе, что проголодался.

В конце концов он признался сам себе, что сидит по уши в дерьме.

Ужин был просто фантастическим. Идеально поджаренные стейки, такие редко увидишь, свежий салат с горчичной приправой, жареная картошка, обжаренные бобы и ледяная вода в высоких стаканах. Курца даже не затошнило, как это обычно происходило с ним от любой еды после того, что случилось в среду.