Читаем Кровавый след полностью

– Послушай, Генри, уже поздно, у тебя одна здоровая рука… В лучшем случае – полторы, а у меня был очень тяжелый день, и он еще не закончился. Пожалуйста, сделай так, чтобы в течение следующих нескольких часов мне пришлось тревожиться за одного человека меньше. Мы знаем, что тот парень подходит прямо к дому, и не знаем наверняка, где именно выстрелили в Дональда.

– Ты его об этом не спросила?

– У меня не было такой возможности. Послушай, – она прислонилась к стене, – давай просто предположим, что ферма на осадном положении, и будем действовать соответственно. Хорошо?

– Ты просишь не выходить из дома ради твоего душевного спокойствия?

Вики сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она не имела права просить его об этом по такой причине.

– Да.

– Хорошо. Я буду тихо сидеть на кухне и работать над планом следующей книги.

– Спасибо. И держи вервольфов в доме. Даже если тебе придется заколачивать двери гвоздями. – Она просунула указательный и большой пальцы под край очков и потерла переносицу. – Сколько раз я должна им сказать, чтобы держались от полей подальше?

– Враг, которого они не могут видеть или обонять, для них не очень реален.

Вики фыркнула.

– Ну а смерть реальна. Увидимся завтра вечером.

– Рассчитывай на это. Вики! Тебе, наверное, предстоит трудный разговор?

Она снова взглянула на Селуччи, который пытался подавить зевок.

– Этот человек хорошо умеет быть несносным, но обычно его удается привести в сознание, если стукнуть достаточно сильно.

Повесив трубку, она на несколько секунд прижалась головой к прохладному пластиковому верху телефонного аппарата. Вики не помнила, когда ей в последний раз так сильно хотелось спать.

– Пойдем. – Селуччи взял ее за руку и вывел на парковку, где жара ударила их, как влажная стена. – Я знаю дешевый, чистый мотель рядом с аэропортом, где всем наплевать, во сколько ты появляешься, пока платишь наличными.

– Как, черт возьми, ты нашел такое место? – Зевок чуть не расколол ее голову надвое, боль ударила в ушибленный висок подкованными ботинками. – Не важно. Я не хочу знать.

Она скользнула в машину и откинула голову на спинку сиденья.

– Я знаю, тебе до смерти не терпится учинить допрос. Почему бы мне просто не начать с самого начала и не рассказать все самой?

Если бы Вики получала по пятицентовику каждый раз, когда говорила это свидетелю, она стала бы богатой женщиной.

Закрыв глаза, она начала рассказ со своей встречи с Розой и Питером в квартире Генри, а закончила тем, как подстрелили Дональда. В это время Селуччи уже подъехал к мотелю. Единственное, о чем она умолчала, – о том, что собой представляет Генри. Его историю она не имела права рассказывать.

К ее удивлению, Селуччи сказал лишь:

– Подожди в машине. А я пойду возьму комнату.

Поскольку Вики не собиралась шевелиться чаще необходимого, она не обратила внимания на его тон и стала ждать. К счастью, когда Селуччи вернулся с ключами, оказалось, что снятая комната на первом этаже. В данный момент Вики сомневалась в своей способности подняться по лестнице.

– Почему так тихо? – спросила она наконец, осторожно опустившись на одну из двуспальных кроватей. – Я ожидала по крайней мере еще одну итальянскую истерику.

– Я думаю. – Селуччи сел на другую кровать, отстегнул кобуру и аккуратно положил на прикроватный столик. – Процесс, с которым, как я знаю, ты не знакома.

Вот только он понятия не имел, что думать. Вики о многом не рассказала, и усталость отдалила события ночи, отчего Селуччи казалось – все это произошло не с ним. Он не мог поверить, что действительно вытащил пистолет на чьей-то кухне. Было легче поверить в вервольфов.

– Вервольфы, – пробормотал он. – Что дальше?

– Ляжем спать? – с надеждой в голосе невнятно предложила Вики.

– Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло прошлой весной?

– Что имеет отношение, сон?

Что-то тут не складывалось, но она никак не могла собраться с мыслями.

– Не бери в голову.

Селуччи снял с нее очки, положил рядом со своим пистолетом, потом быстро раздел Вики. Она не сопротивлялась. Она терпеть не могла спать в одежде, и у нее не хватало сил раздеться самой.

– Спокойной ночи, Вики.

– Спокойной ночи, Майк. Не волнуйся, – с трудом выговорила она. – Утром все встанет на свои места.

Он наклонился и натянул простыню ей на плечи.

– Почему-то я в этом сомневаюсь, – тихо сказал он, хотя подозревал, что Вики уже не слышит.

Генри стоял и смотрел в ночь, пытаясь понять свои чувства.

Ревность? Ему подобные учились справляться с ревностью с ранней юности, иначе они не могли бы протянуть долго. «Ты моя!» – это звучит очень драматично, особенно когда играет зловещая музыка и развевается плащ, но в реальной жизни все по-другому. Значит, проблема должна быть в Селуччи.

– Мужчина бросает свою жизнь как вызов, – пробормотал Генри.