Читаем Кровавый рубин полностью

Мы слышали, как слуги убирали со стола в соседней комнате. Вдруг раздался скрип наружной двери в столовой и затем спор слуг.

— Посмотри, что там! — сказал Юлиан, готовясь сделать ход.

Я вышел, держа кий в руке.

— Что тут? — спросил я.

Я увидел лакея Спральса у открытой двери, вглядывавшегося в мрак ночи.

— Мне показалось, — ответил он, — будто кто-то позвонил.

— Глупости! Мы никакого звонка не слышали.

— Это верно, сэр, — робко ответил он, — звонок не звонил, но у меня вдруг явилось ощущение, будто кто-то стоит у дверей и хочет войти.

В это время до слуха моего коснулся какой-то странный шум.

— Вы пьяны, — сказал я, чтобы только сказать что-нибудь.

— Нет, сэр, я и глотка не пил.

Я пожал плечами и, стараясь сохранить спокойствие, спросил:

— Что это за шум? Откуда он?

— А, сэр! Значит, и вы слышите его?

— Войдите, — крикнул я, стараясь сохранить присутствие духа, — и закройте дверь. Сквозит.

И я вернулся в биллиардную.

Юлиан стоял в том положении, в каком я оставил его. Он, вероятно, не шелохнулся все время, пока я был в отсутствии.

— Ну, что там?

— О, ничего! Спральсу показалось, будто кто-то стоит у двери, а там никого не оказалось.

— В таком случае, Спральсу надо и отказать. Мне не нужны нервные слуги. Мои нервы и без того расстроены… Это что?

Наши взоры встретились.

— Слышишь? — спросил он.

— Слышу. Я это еще в столовой слышал, а теперь опять слышу.

— В этом нет ничего смешного! — рассердился он.

— Да я и не смеюсь, — ответил я. — Это ты смеялся. Ты сам не знаешь, что делаешь сегодня.

— Это, верно, какой-нибудь треск в стене! — заметил Юлиан, нервно оглядываясь по сторонам. — Эти старые дома полны звуков, особенно по ночам.

Он взглянул на меня, как будто ожидая подтверждения. И вдруг он вздрогнул, глаза его широко раскрылись.

— Ради Бога, не смотри на меня так! — воскликнул он. — Дик, дружище, что с тобой?

— Ничего! — хриплым голосом ответил я.

Но я тоже испугался — испугался самого себя. Когда я смотрел на Юлиана, мной овладело безумное желание схватить его руками за горло и сжимать, сжимать до тех пор, пока пальцы мои сомкнутся… Он, вероятно, прочел в глазах моих эту мысль, потому что лицо его выразило такой ужас, какого я до сих пор никогда не видал. Но в следующий момент я уже любил Юлиана так, как никогда, и я удивлялся этому необъяснимому, овладевшему мной желанию. Я обошел вокруг стола и положил ему руку на плечо.

— Приободрись, дружище! — сказал я. — Наши нервы слишком расстроены. Давай продолжать игру.

Юлиан все еще весь дрожал.

— Дик, — сказал он дрожащим голосом, — ты только что смотрел так страшно, как дьявол.

— Глупости! — рассмеялся я.

Что это прозвучало в комнате? Эхо моего смеха? Но разве мог я так зло рассмеяться!?..

Я скверно спал эту ночь. Один раз, ночью, мной опять овладело безумное желание схватить Юлиана за горло и выдавить жизнь из его тела. В этот момент я почувствовал, что тут, в комнате, кто-то есть. Я почувствовал панический ужас и первый раз в жизни накрылся с головой одеялом.

После завтрака мы много гуляли и чувствовали себя хорошо. Но нас не покидала мысль о приближающейся ночи.

Спральс не дожидался, пока ему откажут, и еще с утра он, вместе с другим слугой, попросил расчета. Я думаю, Юлиан ждал, что и другие слуги последуют этому примеру.

Обедали мы на этот раз уже не в большой мрачной столовой, а в маленькой уютной комнатке. После обеда мы остались тут же. На ковре перед камином дремал большой персидский кот. Это было единственное существо, принадлежавшее Годфрею Керстону и оставшееся в Керстон-холле. Кот не хотел уходить из дома и Юлиан разрешил оставить его.

Если бы даже мне суждено было прожить много лет, я не забыл бы этого вечера. Мы старались развлечь друг друга и болтали о разных пустяках, вспоминали детство, смеялись. Вдруг смех замер на наших устах.

— Опять этот проклятый шум! — прошептал Юлиан. — Откуда бы это?

С минуту было тихо, и вдруг я услышал мой голос.

— Керстон! — прошептал я, сам не зная почему. — Керстон!

Юлиан устремил на меня тупой взгляд.

— Что ты болтаешь? — воскликнул он.

— Не знаю! — жалобно ответил я. — Господи… Боже ты мой! Посмотри на кота!

Кот проснулся, потянулся, замурлыкал и стал облизываться. Потом он тихо поднялся и пошел, ласково мурлыча, как будто приветствуя кого-то, кого мы не видели. На середине комнаты он остановился, изогнул спину дугой и стал двигать головой, как будто терся о чьи-то ноги.

Остолбенев от ужаса, смотрели мы на него.

Юлиан наклонился к камину, вытянул руку, достал щипцы, все время не спуская глаз с кота. Раздался стук. Щипцы пролетели на волосок от головы кота, который испуганно забился под кресло.

Юлиан встал, поднял щипцы и с принужденным смехом сказал:

— Дик, с нами что-то неладное творится: наши нервы…

— Это не нервы! — перебил я его. — Это — этот проклятый дом. Оставим его. Тут днем и ночью расхаживает кто-то, кого мы не можем видеть. Мы оба чувствуем это. Это — Керстон!

В глазах Юлиана отразился страх, но он скривил губы и пожал плечами.