Деньги на приобретение домов и на строительство храма переселенцы торжественно, передали проповеднику прямо на сцене, после чего тот торжественно вручил им нечто вроде почетных грамот, отпечатанных на мелованной бумаге, в которых свидетельствовалось, что все свое имущество они передают в распоряжение секты, а в обмен обретают вечное спасение после светопреставления. На лицах людей Роман увидел слезы радости, почувствовал огорчение многих собравшихся с зале тем, что они не могут последовать примеру избранных. Не каждый мог позволить себе продать квартиру при живых родственниках, а значит, и бесповоротно терял шанс спастись при наступлении конца света.

Но и о таких людях не забыл проповедник. Руководствуясь брошюркой гуру, изданной в святой прибайкальской деревне, он сообщил страждущим спасения, что всего за две тысячи долларов реально приобрести место в просторном бараке, возведенном верующими. И как привилегия таким переселенцам даровалось право участвовать в строительстве храма. Под эту категорию, правда, попадали только здоровые люди обоих полов не старше сорока лет. О возможности потом покинуть «святые деревни» проповедник и словом не обмолвился, молчанием давая понять, что такого желания и возникать не должно.

– И это только сейчас, – звучал, напоминающий голос шоумена, баритон проповедника, – потом цены возрастут. Вы первые, вы ближе других находитесь к спасению и можете воспользоваться предоставленной возможностью за меньшие деньги.

– Я могу!

– Я…

– Да посмотрите же на меня.

Потянулись руки, и проповедник, как заправский ведущий аукциона, выхватывал людей взглядом из зала, поднимал их и, не спрашивая фамилий, имен, бросал в толпу:

– Вы получаете номер четыре, вы – пять, вы – шесть. Номера действительны в течение трех дней. Деньги только наличными, можно по курсу.

Роман смотрел на сцену и не сразу заметил, что Марина, сидевшая рядом с ним, тоже тянет руку. Он не успел ни одернуть ее, ни попытаться уговорить, как услышал проповедника:

– Девушка в джинсах в пятом ряду, вы получаете номер девять.

От отчаяния Роман сам вскинул руку.

– А вы, молодой человек, номер десять. Две тысячи долларов и билет – за ваш счет.

Марина посмотрела на него с благодарностью.

– Мало кто решается так быстро, я-то думала долго прежде чем…

– Может тебе дать на билет?

– Я найду у кого одолжить.

– Возьми у меня…

Деньги у Романа были, к тому же, собственные, полученные от матери с отцом.

Вот так он и оказался вместе с Мариной в так называемой святой земле, долетев до Иркутска самолетом. Потом на катере их доставили вверх по Ангаре, а там уже неширокой речкой Улой почти до самых истоков.

Глава 15

ТУ-154, следующий рейсом Москва-Екатеринбург, опоздав на сорок минут, коснулся шасси взлетно-посадочной полосы. Комбат, порядком заскучавший за время полета, недоуменно посмотрел на Андрея Подберезского, когда тот захлопал в ладоши, как, впрочем, и все пассажиры лайнера.

– Чего они аплодируют? – поинтересовался Борис Иванович и для приличия несколько раз хлопнул в ладоши. – Не концерт все же…

– Принято так, – пожал плечами Подберезский.

– Если каждому за его работу хлопать… – проворчал Комбат, нагибаясь и вытаскивая из-под сиденья брезентовый рюкзак, – то руки отобьешь.

– Не ворчи, Борис Иванович, летели мы ровно, сели отлично.

Комбат расстегнул ремень и выбрался в проход. Самолет еще не остановился, подруливая к стоянке.

Стюардесса бросилась к Комбату:

– Пассажиры, оставайтесь на своих местах,. самолет еще не остановился!

Это замечание позабавило Рублева, будто бы какой-то толчок или внезапное торможение могло сбить его с ног. Знала бы эта девочка, сколько раз ему приходилось прыгать из самолетов с парашютом в кромешную ночь, то не лезла бы со своими глупыми замечаниями. Но настолько испуганной выглядела стюардесса, что Комбат пожалел ее и нехотя сел в кресло, стоявшее ближе к проходу.

Андрею Подберезскому тоже пришлось опуститься.

– Не спеши – успеем.

– Только девочку испугал.

Комбат выглянул в иллюминатор. Летное поле везде одинаковое и, глядя из самолета, черта с два поймешь, где ты находишься, если бы не огромные буквы на здании аэропорта, извещавшие, что ты очутился именно в Екатеринбурге, там, куда стремился.

– Вот мы и на месте.

– А то где же?

Самолет вздрогнул и замер. Подкатили трап.

Комбат с Подберезским, как самые габаритные из пассажиров, вышли последними. Не к лицу им было участвовать в общей давке, словно бы пара минут, на которые опередишь соседей, могут решить твою жизнь.

Да и ехать к терминалу пришлось всем на од" ном автобусе. Так что и те, кто спешил, и те, кто не рвался вперед, прибыли одновременно.

Грохотал транспортер, поблескивая пока еще пустой резиновой лентой, на которой вскоре начали появляться чемоданы.

– Говорил я тебе, Андрюха, не сдавай чемоданы в багаж.

– Да как ты его не сдашь, – усмехнулся Подберезский, – это тебе хорошо, рюкзак за плечи, ручная кладь – и пошел.

– Может быть, выйти одному из нас? – предположил Комбат. – Небось, Гриша заждался, высматривая нас.