Читаем Кровавый Прилив полностью

«…тогда он сказал, что мы видимся в последний раз до того срока, когда Щит падёт. Отец, можем ли мы доверять подобному двуличному созданию? Галдар постоянно недоговаривает, не скрывая своих честолюбивых замыслов. Доказательства находятся в приложенных документах, которые я выслала следом… Планы Сражения Великой Мины… Сначала они показались мне очень забавными, но, присмотревшись, я поспешила переслать их тебе. По крайней мере, они проливают свет на намерения Галдара и дают нам пищу для размышлений, что сделать с ним после… Прости меня, но я должна сказать…»

Хотак отложил письмо и достал необходимую карту материка, о которой упоминала дочь.

— А что, неплохая стратегия… даже прекрасная… — медленно бормотал император, хрустя пергаментом, -…нет, прекрасный план действий.

Очевидно, хоть все начерчено подчерком Мины, стратегию составлял Галдар. Вероятно, он даже использовал помощь Рыцарей Нераки. На карте было чётко обозначено движение шести легионов, варианты снабжения и поддержки. Здоровый глаз Хотака восхищённо зажмурился: он сам не смог бы составить лучше.

«…Когда основные силы будут проходить перевал, важно прикрыть их катапультами, размещёнными около северного края леса…»

«Она, в смысле он, — поправил себя Хотак, — имеет планы на любое непредвиденное обстоятельство, могущее встретиться легионам».

«…резервные соединения солдат будит ждать у берега реки, откуда они смогут или быстро отправиться на запад, или поддержать дальний фланг… после чего…»

За все двадцать лет, что Хотак провёл в армии, ему ещё не приходилось встречать столь совершенного плана войны. Неужели Галдар оказался стратегическим гением и может предвидеть буквально все? Император вновь подвинул к себе письмо Мариции и перечёл последнюю страницу.

«Прости меня, но я должна сказать — эти планы не имеют недостатков! Насколько я не доверяю Галдару, настолько же я должна восхититься его — а это, несомненно, он, а не Мина — умом и прозорливостью. Думаю, враг будет полностью разгромлен, а ренегат пусть верит в то, что я буду и дальше выполнять его указания. Потому жду твоих чётких указаний…»

Хотак поднялся:

— Стража!

Немедленно внутрь вбежал один из часовых:

— Мой император?

— Гонец от моей дочери все ещё дожидается в зале?

— Да, император. Он имеет приказ не возвращаться без ответа.

— Передай ему, пусть готовится в обратную дорогу!

Император стремительно подошёл к столу и, схватив полосатое перо, начал быстро писать на тонком коричневом пергаменте, предназначенном для его личных указов. Поперёк листа появилось одно слово, выведенное огромными буквами: «Атакуй!»

Скатав пергамент, Хотак залил его воском и оттиснул личную печать.

— Посыльного сюда!

К тому времени как смуглый легионер Мариции явился, воск застыл и письмо было готово к отправке.

— Мой император! — Солдат рухнул на колени, склонив голову.

— Встань, время не ждёт, — проговорил Хотак. — Возвращайся на судно и прикажи капитану немедленно ставить паруса и отправляться в Саргонатх. Письмо должно попасть в руки леди Мариции как можно скорее!

Посыльный, поклонившись, опрометью кинулся наружу, а император повернулся к столу и рассеянно забарабанил пальцами по картам, представляя все события, которые должны были произойти в скором времени.

В дверь осторожно постучали. Вошедший часовой поклонился и протянул повелителю маленькую записку. Тот жестом отпустил его, затем развернул послание.

«Почтительно ожидаю» — было выведено вверху, внизу едва можно было разобрать: «Джадар».

Хотак поднёс записку к пламени и понаблюдал, как она превращается в пепел, затем медленно повернулся к глухой стене. Он уже давно знал о том, что весь дворец пронизан потайными ходами, а после неудачного покушения Рахма и вовсе вплотную занялся этим вопросом. Хотаку удалось обнаружить множество тайников и секретных ходов, но ещё больше, он был уверен, осталось неизвестными. Один из них находился прямо за высоким дубовым секретером, в котором лежали важнейшие документы. После нажатия на вторую из пяти полок секретер поворачивался в невидимых петлях, словно дверь, открывая проход в тёмный коридор.

Только горстка избранных знала об этой лестнице, и любимая жена императора не входила в их число.