Читаем Кровавый Прилив полностью

Мередрейк почувствовал, что цепь ослабла, и рванулся вперёд, правда, не к Грому, а к Фаросу. Фарос в этот момент уже прикончил второго стража и, вовремя услышав предостерегающий крик Грома, обернулся. Мередрейк бежал к нему как зелёная молния, жар лавы придавал рептилии скорость и реакцию.

Тогда Фарос, за время заключения неплохо изучивший повадки тварей, схватил меч одного из убитых стражей и точными ударами начал полосовать труп, лежащий перед ним. Затем он отступил в сторону и угрожающе нацелил меч на подлетевшего мередрейка. Тварь затормозила и, быстро оценив новую ситуацию, сделала такой выбор, на какой и рассчитывал минотавр: она предпочла много безопасного мяса охоте на опасную добычу. Оставив вечно голодную рептилию за своим страшным пиршеством, Фарос поспешил на помощь Грому.

Третий страж в этот момент отбросил минотавра в сторону и умудрился выхватить длинный кинжал.

— Ки а хиджа ф'хан, Урсув Суурт! — яростно вопил он.

Фарос попытался атаковать противника с ходу, но промахнулся, и ответный выпад людоеда достал его — кинжал оставил длинную рану на ноге, неглубокую, но болезненную. Тогда Фарос извернулся, нагнул голову и бросил себя вперёд, вонзив рога в грудь людоеду, а затем, ощутив, что удалось пронзить сердце врага, попытался оттолкнуть вздрогнувшее в агонии тело. Освободить рога сразу не получилось, и туша мертвеца потянула Фароса к земле.

Он рванулся, раз, другой…

С ужасным чавкающим звуком рога минотавра освободились. Фарос, тяжело дыша, посмотрел на труп людоеда, потом подтащил его к краю моста и скинул в реку.

Рука подбежавшего Грома легла на его плечо.

— Как ты? Твоя нога…

— Моя нога в порядке, а тебе не помешает двигаться быстрее в следующий раз!

Оба минотавра оглянулись на мередрейка, ничего не замечающего вокруг, кроме своего кровавого пира.

— А с ним как?

— Пусть жрёт. Когда закончит, уползёт под какую-нибудь скалу и завалится спать. Давай поспешим, думаю, нас никто не слышал. Бери себе дубину…

Фарос погладил добытый в бою меч. Он так давно не держал в руках настоящего оружия, что в последнем бою даже забыл о нём. Но с каждой минутой вес металла в руке наполнял минотавра уверенностью, заставляя вспоминать некогда отработанные до автоматизма приёмы.

— Припасы от нас совсем не далеко…

Гром оторвал взгляд от чавкающего мередрейка и, осенив себя знаком Саргоннаса, поспешил догнать Фароса. У них оставалось не так много времени — только до тех пор, пока новая стража не придёт сменить троицу у моста.

Вокруг лагеря прибавилось факелов, но осветить ими все пространство Сахд, конечно же, не мог. Впереди снова начали вырисовываться место пыток и диковинные устройства для мучений — Гром тяжело вздохнул и забормотал молитву. Фарос гневно покосился на него — неразумное поведение Грома выводило его из себя.

Внезапно тот повернулся и направился на восток. Юноша немедленно кинулся к нему и встряхнул за плечи:

— Ты что, опять за своё?!

— Прости меня, Фарос, — прошептал Гром, — но те головы на шестах… я должен что-то сделать! Это вопрос чести!

— Да о чём ты говоришь?!

Сын жреца тускло посмотрел сквозь Фароса:

— Иди к хижине, я встречу тебя там. Обо мне не беспокойся, я буду рисковать одни. Ведь рабы все ещё здесь, значит, другие десять умрут после нашего визита. Я должен дать им шанс освободиться!

— У нас нет времени на подобные глупости!

Гром вновь двинулся по направлению к рабским загонам. Фарос крепко стиснул рукоять меча, затем издал стон и кинулся вслед. Спина набожного минотавра отчётливо вырисовывалась перед ним — один удар, и это безумие кончится. Если он начнёт освобождать остальных рабов, они неминуемо погибнут, так лучше убить упрямца прямо сейчас.

Но Фарос размышлял слишком долго — Гром с занесённой дубиной был уже у самого загона и прицеливался по задвижке с цепями, запирающей на ночь низкие двери. Звук первого удара эхом разнёсся в ночи.

«Теперь останавливать его поздно, пусть делает, что хочет…» — отрешённо подумал Фарос.

Он вернулся назад, размышляя, сможет ли во время неразберихи и паники пробраться в хижину с припасами. Затем, сплюнув, кинулся обратно, к стуку и грохоту.

Грому удалось размолотить задвижку, но цепь никак не хотела поддаваться ударам дубины. Сын жреца яростно бил по ней снова и снова, только создавая бесполезный шум и тратя силы. Презрительно фыркнув, Фарос отшвырнул его в сторону и, вложив меч в ножны, принялся за дело сам. Он набросился на цепь с такой яростью, что у стоящего рядом Грома от изумления отвисла челюсть.

Изнутри загон трясли и раскачивали проснувшиеся рабы, умоляя не бросать их и довести дело до конца. Цепь не поддавалась, силы Фароса начали понемногу иссякать, но он бил и бил, впав в своеобразный транс. Наконец от последнего удара звенья не выдержали и разлетелись на куски, освобождая створки дверей.

Поток рабов едва не сшиб Фароса на землю, так много минотавров одновременно рванулось наружу. Некоторые со всех ног бросались в темноту, другие окружали Фароса с Громом и благодарили за освобождение.

— Бегите! — закричал юноша. — Бегите же, глупцы!