Шторм усиливался. Огромные валы, казалось, уже достигали неба, Бастиан видел, как волна высотой двадцать его ростов накатывается сзади. Он покрепче вцепился в обломок, стараясь отгрести в сторону от несущейся стены воды. Но всё было бесполезно — волна стремительно настигла наследника и обрушилась сверху.

Бастиану оставалось лишь набрать в грудь побольше воздуха и молиться забытым Богам…

21

Тени сгущаются

— А ты о чём думал? — бушевал император. Его единственный глаз полыхал огнём, обжигая стоявшего перед ним. — Глупый вопрос! Конечно, ни о чём!

Огромное тело Арднора вздрагивало, а глаза все больше наливались кровью. Он стоял перед отцом в тронном зале, преклонив колено под осуждающими взглядами статуй прежних императоров. Хотак отослал всех прочь; несмотря ни на что, он не желал всенародного позора для сына. Действия сыновей бросали тень на него, а трон не может подвергаться даже тени бесчестья.

— Но судно мятежников полностью уничтожено! — нарушив протокол, прервал императора Арднор. — Мы загнали его на рифы!

— И почти половина припасов для легионов тоже пошла на дно! Забудь о мятежниках, пусть твой брат разберётся с Джубалом! С его смертью рассеется и последнее сопротивление! Они уже не волнуют меня! Сейчас важнее всего наше вторжение в Сильванести, легионы Мариции и колонисты требуют бесперебойного снабжения. Без них они быстро ослабеют!

— Легионы моей сестры! — проревел Арднор, вскакивая на ноги. — Флот брата! — Он подошёл к трону и поставил ногу на первую ступеньку возвышения. — Даже, если подумать, флот братьев, ведь он назван именем Колота…

— Тише! Что ты себе позволяешь…

— У них флот и легионы, — лязгнул зубами Арднор, — а что есть у меня? Что когда-либо было моим? — Он ударил себя кулаком в панцирь. — Я твой старший сын, отец! И должен быть твоим наследником!

Император соскочил с трона и спустился вниз, пока его единственный глаз не оказался на одном уровне с глазами сына. Ноздри Хотака раздувались, на скулах перекатывались желваки.

— Если бы ты действовал, как и полагается старшему, может, всё было бы по-другому, — проскрежетал он. — Бастиан гораздо больше…

Их прервал стук в двери, расположенные в дальнем конце зала, и император не закончил своей яростной тирады.

— Что? — проорал Хотак, распахивая двери. — Я же приказал никому не беспокоить меня во время разговора с сыном!

Стремительно вошедший капитан Дулб столкнулся с разъярённым властителем. Он немедленно рухнул на колено и протянул распечатанный пергамент:

— Простите меня, император, но вы захотите прочитать это немедленно.

— Что тут? Дай сюда… — Хотак вырвал послание и неуклюже развернул его. Пергамент выпал из его вмиг ослабевшей руки. — Нет… нет!

Арднор рванулся к отцу:

— Что с тобой?

— Бастиан… — Хотак не мог подобрать слов, глаз, не мигая, смотрел на послание.

Подняв пергамент, Арднор быстро пробежал взглядом короткие строчки, затем смял его в кулаке. Лицо Первого Командира перекосило, он обернулся к Дулбу:

— Может ли быть сообщение ложным?

— Нет, милорд! На нём личная печать капитана Ксира с «Приносящего Бурю». Я подтверждаю её подлинность.

— Дайте мне послание снова, — потребовал Хотак непривычно дрожащим голосом.

Расправив пергамент, он поднёс его близко к глазу, словно старался увидеть на нём что-то не замеченное сразу.

Ксир излагал случившиеся просто и коротко:

«Его Императорскому Величеству Хотаку Первому, Хотаку Мечу, Хотаку Мстителю.

Прошу меня простить, мой император, я послал это печальное сообщение с первым же кораблём, идущим в столицу. „Приносящий Бурю" по-прежнему занят поисками, но надежд на благополучный исход все меньше…

После нескольких дней шторма имперского наследника, лорда Бастианихотаки Де-Дрока смыло за борт сильной волной. Последний раз на корабле его видел лично я, напомнив милорду, чтобы он не покидал каюту, но он хотел помочь матросам.