Читаем Кровавый передел полностью

Этот красноперый, то есть военнослужащий внутренних войск, приблудился из соседней части, охраняющей коровник с химическими средствами поражения всего живого в радиусе десяти тысячь миль. Лейтенант Доценко помог «девочкам» с удобрениями для теплицы; своим трудолюбием и хозяйской хваткой он завоевал сердца дачных дам. К обоюдному удовольствию, между молодыми вспыхнула, как керосинка, симпатия и даже любовь. И вот результат этих чувств-с — слямзенная из в/ч цинковая зелень гуляет по всем доскам приусадебного участка.

Я полюбовался старательной работой шпанюка.[246]

— Как служба, лейтенант Доценко?

— А что?.. — вздрогнул маляр. — А вы кто?..

— А я майор Пронин, — гаркнул я. — Из спецподразделения по борьбе с расхитителями социалистической собственности. Что ж это, лейтенант, бочку с краской, а?.. Оторвали от боевых товарищей. Нехорошо. Мы давно за вами…

— Так это, товарищ майор… Бочку списали. По сроку хранения.

— Ничего не знаю. — Майор Пронин был суров. — Нужно собрать краску, лейтенант, взад…

— Как это?..

— Соскоблить… все…

— Что-о-о?

— И с дома тоже, — рявкнул я. — Скоблите, лейтенант, скоблите…

— Это же невозможно… — плаксиво заныл воришка в галифе.

— А подрывать обороноспособность отчизны возможно? Или желаете по этапу в дисбат?.. — Впрочем, майор не был солдафоном. И имел крепкое, как портупея, но доброе сердце. — Можете пригласить на помощь женщин…

— Ну, я не знаю… — растерялся.

— Что за разговоры в строю?!

Разумеется, я несколько сгущаю краски… м-да, как лейтенант Доценко зелень цинковую на заборе. Но за общий смысл ручаюсь. Платить надо за все. Даже за бочку с говном.

На страдающий вопль мужа и зятя «девочки» сбежались мигом, как на петушиное кукареканье. Что и требовалось. И пока они втроем решали проблему, как и чем скоблить, мы с Фаддеем Петровичем решали свою проблему, пролистывая амбарную книгу. Пропахшую невозможными запахами духов, помады и пудры. Этакий альбом вечной любви. Записи были нанесены аккуратным девичьим почерком, с завитушечками. Было несколько параметров — время, место, имя-фамилия-прозвище, способ и… оценка по пятибалльной системе. Сексуальных качеств партнера. Я бы расхохотался над всей этой надушенной, фантастической, феерической бухгалтерией, пролистываемой моими руками, да слишком был занят…

Что и говорить, жизнь наша иногда преподносит такие причудливые взбрыки, такие выверты нечеловеческого ума, такие физиологические пассажи, что остается только разводить руками. Да почесывать затылок.

И я нашел! Сидя в лопухах и под бочкой ворованной краски. Нашел. После записи: «Латын. (Доспехов-Рыцарь), разнообразно — 37 раз, 5+!», бежала другая запись: «Кузьма (КГБ-инспектор), сзади — 1 раз, в уазике — 1 раз, под баобабом — 1 раз, 3-».

Я во всю эту галиматью не поверил. Бы. Но как можно не верить собственным неодарвинским буркалам? И тому, что находилось в моих руках. Какая удача, что в плесневелых мозгах молоденькой и, должно быть, хорошенькой Лилечки зародилась столь неодолимая страсть к учету. И это верно, как говорил великий Ленин: социализм — это учет! И вот результат бессонных ночей и высокой производительности лохматушки… Я захлопнул главбуховский фолиант и передал его главному смотрителю. Фаддей Петрович сморщился, будто тяпнул серной кислоты.

— Надеюсь, нашли, что искали?

— Да, — ответил я. — Спасибо.

— Да уж пожалуйста, — засмущался. — Наверное, вы меня презираете? Потряс альбомом любви и греха. — Тряпка! Половая!.. А вот и не тряпка! — И в праведном гневе, вскинув гроссбух над головой, шлепнул его в бочку. Краска с жадностью изумрудного аллигатора в Ниле заглотила творение рук (и не только) человека. Хорошо, что я успел пролистать странички тигрицы,[247] пропахшие африканским зноем и заполошными воплями любви под ветвистыми баобабами. Вот таким вот образом, — промычал старый карбонарий. — И её, проститутку, утоплю здесь же!.. Basta!

— А зачем? — пожал я плечами. — Хай мучается.

— Вы так думаете, Саша?

— Прошлого не вернуть, — кивнул я на бочку. — Никогда. А это страшнее смерти.

— Верно-верно, — вдохновился Фаддей Петрович. — Ха-ха! Как это верно. Александр, вы мой избавитель. Теперь пусть у неё душа болит. А я свободен! Свободен… — И вприпрыжку побежал в теплицу, счастливчик. Праздновать окончательную победу. Духа над плотью, которая у половины человечества таится в лебяжьих ляжках. — Свободен!