Читаем Кровавые лепестки полностью

Я никогда не стремился к общественному признанию, никогда серьезно не вникал в чужие дела. Жизнь моя представляла цепь не связанных между собой эпизодов, я был счастлив в своем добровольном заточении в Илмороге, по крайней мере до приезда Ванджи. Снова ее лицо предстало передо мной, выгравированное красотой и печалью на фоне моего существования. Что она делает со мной? Что же стало с ее ребенком?

— Где вы работаете? — спросил я молодого человека холодно и резко, что было неожиданно даже для меня самого.

— Работаю? Я не… у меня пока нет работы… я обошел весь город… потому я к вам и зашел… знаете, примерно год назад я еще учился в колледже…

— В каком колледже?

— В Сириане!

— Налейте себе еще чашку, — услышал я собственный голос и, пожалуй, в первый раз с интересом посмотрел на него. Он постукивал пальцем по пустой чашке, потупившись, будто хотел мне что-то рассказать, но не знал, с чего начать. Я передал ему чайник, и он налил себе еще чаю. — Боюсь, что я не совсем… м-м…

— Много времени прошло с тех пор. Меня зовут Карега. Я и не рассчитывал, что вы меня сразу узнаете. Я, наверное, повзрослел. Когда-то я собирал цветы пиретрума на шамба вашего отца. — Он замолчал, но, видя, что я все еще не могу воскресить его в памяти, продолжал: — Мою мать зовут Мариаму, и до того, как в пятьдесят пятом году в связи с чрезвычайным положением нас переселили в новую деревню, мы жили на ферме вашего отца. Как арендаторы…

— Мариаму! — воскликнул я. — Вы сын Мариаму?

— Да.

— Не могу вспомнить… Я знал вашего брата Ндингури. Он был товарищем моих детских игр. Мы вместе охотились на антилоп, бегая в колючих зарослях. Правда, ни одной антилопы так и не настигли. Это было задолго до пятьдесят второго года.

— Я не знал его… У меня сохранилось только смутное, неясное воспоминание… но недавно я слышал о нем, узнал кое-какие подробности… правда, все это так расплывчато.

— Мне жаль… то, что случилось…

— То есть что его казнили как уголовника? Это было коллективное жертвоприношение. Кто-то должен был умереть за нашу свободу… Но странно… вы говорите, что знали его… А я даже не слыхал, что у меня был брат… и что он погиб… пока мне не рассказала Муками.

— Муками!

Да… перед самой своей смертью.

— Муками… моя сестра… вы… но откуда она могла знать об этом?

— Наверное, ей рассказал отец.

Я попытался все это осмыслить. Какое отношение имеет незнакомец к моему отцу, к Муками, к далекой уже смерти Ндингури? Я хотел знать больше — как и почему Карега связан с этим… но мог ли я прямо спросить незнакомого человека, почти мальчика, о тайнах, касающихся моей семьи?

Он сам переменил тему, как будто все, о чем он только что говорил, не имело никакого отношения к его приходу.

— Но я пришел не поэтому…

— Да?

— Я пришел к вам потому, что вы были моим учителем в Мангуо. Помните?

Его голос звучал настойчиво, почти требовательно. Откуда я мог это помнить? Такое множество людей работали на отцовской ферме. Столько учеников прошли через мои руки в школах, где я когда-то преподавал. Некоторых я бы, наверное, узнал. Но этот молодой человек… Стоит ли мне превращать свою память в хранилище лиц, промелькнувших когда-то перед моими глазами? Я вглядывался в него, так и этак стараясь прикинуть, каким же он был прежде? Лицо отмечено страданием, но молодо и энергично, и вдруг его черты словно расплылись, и я смутно увидел его таким, каким он был семь или девять лет назад. Он был моим учеником в Мангуо, одним из первых получил место в Сириане. Это считалось большой честью для школы, для всего района. Я не был директором школы, и все же он пришел ко мне, чтобы я подписал его характеристику. Имел ли я право оценивать моральный облик человека? Но по отношению к нему это был чисто дружеский жест: я, и сам прежде учившийся в Сириане, даю теперь ему напутствие перед отъездом в школу высшей ступени. Я подписал его документы, хотя меня и беспокоила мысль, что, если вникнуть, мое имя может обернуться против Кареги. И вот много лет спустя он вернулся, быть может, чтобы рассказать, как вознесся в еще более высокую сферу. Вот в чем истинное счастье учителя: время от времени вы встречаете ученика, который превзошел ваши самые дерзкие мечтания, ваши самые сокровенные надежды, он ищет встречи с вами, чтобы вас поблагодарить, и это вам приятно. Внезапно меня охватило какое-то приподнятое настроение. Я забыл свою усталость, забыл Ванджу. Я перестал на время думать об отце и о Муками. Этот молодой человек нравился мне все больше и больше, я был рад, что меня навестил студент, обучающийся в университете.