Трое мужчин отступили, но не отошли. Один торопливо что-то вынул из кармана спортивной куртки, стал разматывать старую потемневшую от влаги сеть. Она оказалась большой, хватило всем троим. На сети густо налипли водоросли, болтались дохлые мелкие рыбешки и пустые раковины.

– Не нужно, не делайте глупостей, – пробормотал один из мужчин.

– И что вы мне сделаете?

– Ничего. Но…

Прошло несколько молчаливых секунд. Надя попятилась. Моренко долго смотрел на реку, на удаляющийся теплоход. Тучи набежали стремительно, будто специально. Загромыхало прямо над головой, ветер сделался прохладный и свежий.

– Я сейчас полицию вызову, – сказала Надя. – Вы что тут, девяностые решили вернуть? Наряд быстро разберется, а потом каждого минимум на пятнадцать суток усадят.

Надя сделала шаг к мужчинам, отметила, что лица у них не злые, не бандиты это. Как минимум – не настоящие. Ей и раньше доводилось прикрикивать на таких вот антисоциальных товарищей, а на практике в Ярославле вообще два месяца отработала в СИЗО, непонятно зачем. Нагляделась всякого. Старый майор, седой насквозь, учил ее, как себя вести, если нападет насильник или из подворотни вдруг выползет гопота. Он говорил: «Ты мелкая и красивая, все думают, что пищать будешь, как мышка, поэтому работать нужно на противоходе. Прикрикни, да чтобы голос был твердый, как будто приказы отдаешь. Андэстэнд?»

Она андэстэнд и потом практиковала, с удовольствием отмечая, как гопники или пьяницы превращаются перед ней в покорных ягнят.

– Вы меня слышали? – прикрикнула Надя, хотя сама все еще крепко сжимала локоть Моренко. – Быстро ушли отсюда, чтоб душ ваших не видела.

– Так и не увидите, мадмуазель, – натужно улыбнулся один. Двое других сплюнули густой слюной в траву. – Душ-то наших давно нет.

– Пойдемте, Надя, – велел Моренко и потащил ее за собой. – Вы женщина бойкая, это отрадно, но не перегибайте. Зла на них не держу.

Нож исчез в кармане джинсов. Они возвращались к облагороженной набережной.

– Постойте! – буркнула Надя. Она только вошла в раж. Хотелось действительно вызвать наряд, наорать на этих наглых мужиков. – Что тут произошло? Объясните мне? Кто эти люди?

Снова загрохотало. Волны на реке сделались беспокойными, пенистыми, вода потемнела. Шагов через двадцать Надя обернулась и обнаружила, что мужчины исчезли. Остались поле, холмы и редкие деревья. Сухая ива тяжело скрипела под напором ветра.

– Я вам объясню, – внезапно сказал Моренко. – Обязательно объясню. Вы мне нравитесь. Кто-нибудь другой уже бы давно перестал со мной общаться, а вы вон заступаетесь… Верите в сказки?

– Что?.. – Она почувствовала себя глупо.

– Вот про Садко разговаривали. Старинная былина, помните? Музыкант с гуслями пришел на берег Ильмень-озера и начал играть, от тоски, значит. Привлек внимание дочери речного царя, и тот самый царь ему за прекрасную игру подарил богатство. Я не дословно сейчас, но суть вы уловили. Помните, чем закончилось?

– Он потом попал в подводное царство.

– Именно. И выбрался оттуда благодаря находчивости и смекалке. Как в любой сказке или былине.

– Хорошо. И при чем тут эти… братки?

– Я не выбрался, Надя, – сказал Моренко, усмехнувшись. – Оказался у речного царя и не выбрался.

<p>Глава пятая</p>

Уже в кабинете администрации Надя сообразила, что порезала правую пятку. Хорошо так порезала, глубоко. А еще и шла разутая все это время, потому что туфли забыла где-то в траве у Волги. От набережной, должно быть, теперь тянулись кровавые следы, как в фильме ужасов.

Стыдоба.

Она сходила в туалет, быстро промыла рану, заклеила пластырем и на цыпочках вернулась в кабинет. Там сидел встревоженный Ранников.

– Что случилось? – спросил он тут же. – Твои сообщения. Я как прочитал, сразу рванул к реке, а тебя там нет. Потом пишешь эти странные голосовые про Моренко и бандитов. А тут еще следы на полу. Сейчас вся администрация на уши поднимется.

– Вызови уборщицу, – пробормотала Надя, падая в кресло и ногами нащупывая тапочки. – Мне уже все равно, честно. Дай выдохнуть. С этим твоим музыкантом с ума сойду.

Она быстро пересказала произошедшее на берегу, закончила тем, как вдвоем с Моренко вышли обратно к ухоженной набережной, как он снова купил Наде мороженого, усадил на скамейку и травил какую-то дикую, полусумасшедшую историю про речного царя.

– Представляешь, он придумал байку, будто в семнадцать лет заключил договор с местным речным царем. Ну, как сделку. Моренко думает, что утонул, а царь вернул его к жизни, взяв зарок: жениться на его старшей дочери. Но не сразу. У подводных жителей якобы метаболизм медленнее, и нужно подождать, пока невеста вырастет. Короче, вот он сейчас и приехал на свадьбу. Такая чепуха, представляешь?

– Жениться на дочери речного царя? – уточнил Ранников, улыбнувшись. – Нет, дорогая, больше я тебя с ним один на один не оставлю. У музыканта совсем крыша потекла, кажется.

– Ага. Но есть пара моментов, которые я не поняла. Кручу в голове уже час. Когда он мужику щеку ножом порезал, оттуда не кровь полилась, а какая-то жижа грязная.

– Это тебе от шока могло так показаться.