Читаем Кронштадтский мятеж полностью

Наконец, среди последних работ на ту же тему следует назвать обстоятельную статью И. Трифонова и О. Сувенирова [41] и ряд работ автора данной книги. [42]

Эмигрантская литература о кронштадтском мятеже очень скудна. Непосредственно на данную тему появилось только две работы. Это прежде всего изданный эсерами, группировавшимися вокруг пражской газеты «Воля России», сборник материалов, перепечатанных из газеты мятежного «ревкома». [43] Ему предпослана обширная редакционная статья, бессодержательная, не составлявшая никакой исторической ценности и представлявшая собой повторение рудиментарной эсеровской фразеологии. Издал свой «труд» и пресловутый «вождь» мятежных кронштадтцев С. Петриченко. [44] Его «сочинение» состоит из набора привычных антисоветских эсеровских штампов. Вне сомнения, не очень грамотный писарь с линкора «Петропавловск» не являлся автором, — его, безусловно, пытались использовать в собственных, корыстных целях В. Зензинов, О. Минор и K°.

Не случайно также, что обе названные книги имеют общую дату выхода в свет — 1921 г. Не случайно, ибо очень скоро после того, как пала восставшая против Советской власти крепость, русская эмиграция потеряла всякий интерес к мятежным «клеш-никам» и начисто забыла недолгий шум их анархистского бунта на кронштадтских фортах. Характерно, что в мемуаристике лидеров эмиграции, к какому бы политическому лагерю ни принадлежали авторы, мятеж на острове Котлин почти не упоминается: в равной степени это можно сказать о книгах П. Милюкова и А. Деникина, В. Чернова и П. Врангеля и т. д.

Бесславный конец кронштадтского «ревкома» надолго скомпрометировал его идеологию в мнении буржуазных политиков. В 20–30-х годах в западноевропейской и американской литературе этот исторический эпизод практически никак не освещался. Буржуазная историография в течение нескольких десятилетий также не баловала своим вниманием кронштадтских мятежников. Положение коренным образом изменилось после всемирно-исторических побед Советского Союза в ходе второй мировой войны.

В новых условиях буржуазная пропаганда резко усилила борьбу с коммунистической идеологией на всех фронтах, в том числе и в области изучения истории СССР. Разного рода сомнительные «специалисты» по Советскому Союзу, толкуя вкривь и вкось историю нашего государства, пытались создать «рекомендации» для современной идеологической борьбы. Характерно, что призывы к прямой интервенции, новому «крестовому походу», столь характерные для довоенного времени, теперь звучали йеуверенно и глухо — слишком велика оказалась мощь социалистической державы. Очень соблазнительными показались попытки выискивать несуществующие противоречия в истории Советского государства. Тогда-то и вспомнили о «наследстве» Петриченко и K°. В конце 40-х — начале 60-х годов в Западной Европе и США появилось несколько специальных работ на тему о кронштадтском мятеже. [45]

Однако подлинный политический бенефис мятежники получили только в последние годы. Международный империализм вынужден был перейти к еще более осторожной, изощренной тактике политической борьбы против лагеря социализма. Замелькали «добродушные» лозунги «конвергенции», «наведения мостов» и т. п. Кульминацией подобной тактики и одновременно ее бесславным концом стала попытка «тихой контрреволюции» в Чехословакии. В резолюции XXIV съезда КПСС по отчетному докладу Центрального Комитета КПСС говорится: «Опыт чехословацких событий вновь напомнил о необходимости повышать бдительность в отношении происков империализма и его агентуры в странах социалистического содружества, о значении последовательной борьбы против правого оппортунизма, который под видом «улучшения» социализма стремится выхолостить революционную суть марксизма-ленинизма и расчищает путь для проникновения буржуазной идеологии». [46]

Подброшенная «советологами» пресловутая «модель», получившая выспреннее наименование «социализма с человеческим лицом», своими идейными корнями прямо восходит к известному кронштадтскому лозунгу «Советы без коммунистов». Деятели «пражской весны», подобно Петриченко, тоже выступали на первых порах под прикрытием привычной для масс социалистической фразеологии. Родство это сразу же почувствовали ученые идеологи международного капитала. Разного рода «советологи» стремились получить солидный политический стимул для работ в атом направлении. В самое последнее время в связи с этими событиями на Западе вышел еще ряд сочинений на тему о мятежном Кронштадте. [47]

В советской историографии уже давалась принципиальная оценка буржуазных фальсификаторов, избравших своим поприщем события на мятежном острове. [48] Необходимо отметить, что в собственно историографическом смысле названные сочинения буржуазных авторов не представляют интереса, так как являются тенденциозными пропагандистскими сочинениями. Материалом для них служат преимущественно разного рода эмигрантские издания, [49] а также общие работы некоторых воинствующих противников Советского Союза, писавших «историю» нашего государства еще в 30-х годах. [50]