Все распоряжения по этому поводу должны были исходить от комиссара штаба Кронштадтской крепости т. Новикова, а главным образом от т. Кузьмина — комиссара Балтфлота, который все время с 1 марта присутствовал там и должен был отдавать решительные распоряжения. Кроме того, насколько мне известно, вопрос об организации сопротивления решался в парткоме, но, будучи членом парткома, я не знал, чем было решено. Таким образом организация сопротивления не была проведена, вероятно, надеялись на благополучный исход только благодаря агитации.

Относительно коллектива линкоров "Севастополя" и "Петропавловска" могу показать следующее: комиссаром линкора "Севастополь" был Чистяков, но почти накануне мятежа было получено приказание сдать дела.

На бригадном собрании Чистяков призывал к борьбе с непорядками в деревнях. Затем он куда-то исчез, вероятно, уехал в Петроград, в Кронштадте, кажется, не оставался. После организации ревкома было собрание коллектива "Севастополя", — коллектив присоединился к резолюции кронштадтцев, то есть признали ревком и в то же время не выходить из партии и бороться против бюрократизма, это было напечатано в газетах ревкома.

Состоялось также собрание коллектива и "Петропавловска". Там картина другая. На собрании плутонговый командир (фамилию забыл) поставил ребром вопрос, кто хочет выйти из партии, тот должен заявить теперь же. По этому предложению вышел только один из партии. На собрании была принята резолюция, не признающая ревкома и требующая гарнизонного собрания коммунистов, вследствие этого были арестованы 12 товарищей. После этих арестов вышли из партии 18 человек. Когда мы сидели в тюрьме, то один из плуткомов, тоже сидевший с нами в тюрьме, передавал, что когда весь комсостав "Севастополя" ужинал в каюте, то пришедший туда старший помощник Карпинский предложил тост за Антанту.

Начальник тюрьмы с начала существования ревкома быт коммунист ТУЗОВ, но дня затри перед наступлением его сменили, и начальником был назначен занимавший должность помощника Тузова, а при старом режиме был надзирателем, Макаревич. Как передавали намеками, а ныне открыто, из уголовных, говорили, что нам 18 марта назначен день казни, причем предполагалось в нашу камеру бросить гранату и этим заставить бежать из камеры, а затем расстреливать из пулемета, стоявшего у выхода. ШУСТОВ — комендант тюрьмы от ревкома и "Петропавловска" при нашем освобождении забрался на крышу и бросал ручные гранаты. Тузов оказался на высоте своего положения. Когда началось наступление, то он вышел из квартиры, нашел курсантов и повел их нас освобождать, и благодаря ему мы были освобождены.

Зосимов

Допрашивал Уполномоченный Карусь

18/3-21 г.

ЦА ФСБ РФ, ф. 114728, т. 175, л, 10. Заверенная копия.

№ 15

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВАСИЛЬЕВА

Опрошенный гр[ажданин] ВАСИЛЬЕВ Павел Дмитриевич, б[ывший] Председатель Кронштадтского Совдепа, по делу о Кронштадтском восстании 26 мая 1921 года показал:

24 февраля с. г. в Кронштадте были получены первые известия о том, что в Петрограде происходят волнения рабочих на почве закрытия фабрик и заводов и тяжелого материального положения. Эти сведения исходили главным образом из судовых команд в сильно преувеличенном виде. Считая, что на всякий случай необходимо принять меры, в тот же день по постановлению Партийного Комитета созвано собрание организаторов Рабочих Коллективов, где ими было предложено выделить из каждого Коллектива по 3–5 чел. надежных коммунистов и установить дежурства 2–3 товарищей для постоянного дежурства в Коллективах. Из выделенных же товарищей был составлен Отряд в 80 человек, разделенных на четыре смены, несших дежурства в помещении партийного К[омитета]. Отряд и дежурный взвод были предназначены на помощь большому отряду Особого отдела и находились под его командованием.