Читаем Кромка. Дилогия полностью

Чистая комната. Возле окна с настоящим стеклом, по местным меркам это шик и признак богатства, стол. И на нем все, о чем только может мечтать человек, который вышел из леса. Есть мясо, вареное и копченое. Хлеб, черный и белый. Жареная колбаска. Сало. Квашеная капуста. Моченые яблоки. Маринованный лук и чеснок. Салаты. А помимо этого в центре трехлитровая бутыль с самогоном. Так что набивай брюхо, выпивай и радуйся.

Однако я не торопился. Все‑таки не бродяга какой, не умеющий добыть себе пропитание. И не алкаш, чтобы сразу на дармовое спиртное набрасываться. Для меня важнее разговор с тем, кто накрыл этот стол, а выпить и закусить всегда успею. Поэтому я смотрел на невысокого бородатого мужика, который расположился напротив, и пытался понять, что он как человек. А тот, в свою очередь, наблюдал за неожиданным гостем и тоже раскладывал собеседника на составляющие.

Кто передо мной? Кондратий Федорович Самохвалов, потомственный фермер Преображенского анклава собственной персоной. Он отец Вальки, паренька, которого я спас, и крепкий хозяин. По меркам цивилизованного общества, которое осталось в другом мире, Самохвалов, конечно, сволочь и эксплуататор. У него свои поля, амбары, склады, стада коров, свинарники, пасеки, работники и рабы. Подневольных немало, почти сорок душ, и отношение к ним скотское. Это вещи, движимое имущество. А Кондратий Федорович полновластный владелец этих людей. Захочет, убьет раба, и никто слова поперек не скажет, а проявит милость, может вольную дать.

Кстати, когда‑то он дал вольную отцу Игната и Миньки. И с той поры они, подобно своему родителю, наемные работники Самохвалова. Все равно идти некуда, разве только в Александровск, главный город Преображенского анклава. И братья собирались уйти, чтобы стать городскими стражниками или пограничниками, но Игнат запал на Зойку, девчонку из другой работной семьи. Поэтому тянул время. А девушка, не будь дурой, уходить от Самохваловых не хотела. Что ей в городе делать? Правильно, нечего. Игнат сегодня рядом, а завтра в пограничных разборках сгинет. А Валька Самохвалов, хоть и шестой сын хозяина, то есть не наследник, все равно партия выгодная.

Из‑за этого между парнями, которые раньше дружили, началась ссора. Она едва не привела к смерти Вальки, но ему повезло. Я его спас и теперь находился в гостях у Кондратия Федоровича.

В общем, вот с таким человеком меня свела судьба. А кого видел перед собой он? Молодого повольника, который вышел из леса, обстрелянного бойца с оружием. Он выручил младшего сына и пока ни о чем не просил. Это хорошо. Однако есть одно «но». Я пришел со стороны Каменецкого анклава, отношения с которым в последнее время осложнились, и со мной беглые рабыни. Отсюда тема для предстоящей беседы.

Я это понимал и в тысячный раз напомнил себе про осторожность. В мире, где я оказался, человеческая жизнь стоит дешево. Без поддержки одиночка никто, и тот факт, что я спас Вальку, не является гарантом моей неприкосновенности. Кто его знает, этого Кондратия? Вроде бы относительно честный человек, но что у него на уме неизвестно. Сейчас маякнет своим работничкам, половина из которых открыто носит оружие, и конец моему путешествию. Дубинкой по башке приложатся и колодку на шею накинут, а потом вперед, с мотыгой наперевес канавы рыть. Так что надо быть начеку.

Словно угадав мои мысли, Кондратий усмехнулся и кивнул на стол:

— Ешь, человече, угощайся. Отравы нет и зла в этом доме тебе не сделают. Пока сам пакость какую не учинишь. Мое слово тому порукой.

— Верю, — кивнув, я наколол на вилку кусочек колбаски, покосился на свое оружие и имущество, которое находилось рядом, и отправил вкусняшку в рот.

— Нравится? — спросил хозяин.

— Очень.

— Моя жена делает. Ни у кого таких колбас нет. Но не об этом речь. Давно ты здесь оказался?

— Три месяца уже.

— А где очутился после перехода?

— На левом берегу Тихой.

— Потом к каменецким повольникам примкнул?

— Да.

— И повоевать успел?

— Довелось пострелять.

— А в наши края зачем пришел?

— К ведьмаку иду.

— Наверное, хочешь стать его учеником?

— О чем ты? — я не понял Самохвалова.

— Ну как же… — он усмехнулся. — Каждую зиму Вадим Рысь, самый старый ведьмак Перуновых гор, набирает учеников. Разве ты не ради этого к нам через зимние леса пробирался?

— Нет. Я по личному делу. Как мне к ведьмаку попасть, не подскажешь?

— Это не тайна. Его острог за Александровском, в дне пути. Про это всем известно и если ты туда собрался, вскорости можешь пойти с моим караваном. Я ведьмаку продовольствие поставляю. Летом и осенью овощи, фрукты и рыбу. Зимой солонину и мясо.

— Отлично. С караваном идти лучше.

— Но перед этим придется отметиться у пограничников. У тебя документы есть?

— Каменецкое удостоверение подойдет?

— Вполне. Завтра начальника заставы в гости позову, он все сделает. А если в Александровске или по дороге спросят, кто ты и откуда, скажи, что мой гость. Меня многие знают. Треть городских мой харч наяривает и нахваливает. Без Кондратия Федоровича им никак. С голоду не подохнут, но пояса затянут.

— Благодарю.