– Где же ты его взяла? Он что, уже был, когда мы с тобой познакомились, сколько ему уже, этому ребенку, и кто это вообще – девочка или мальчик?

– Это девочка, ей два месяца. Ее зовут Ксения.

– Да ведь ты уехала из Москвы всего два месяца назад! Уж я-то помню! Мне ведь из них каждый день годом казался! Откуда ж тогда взялся этот ребенок? Он что, здесь у кого-нибудь родился?

– Нет, Ксюша в Москве родилась. Только у нее, понимаешь, родители бомжи, им самим негде жить, вот они и отдали ее мне.

– А нам с тобой, выходит, есть где жить.

– Нам с тобой? – Марина задумалась, озадаченно нахмурив черные как смоль брови. – Вообще-то, – сказала она, немного помолчав, – наверное, мы с тобой можем жить здесь. Ты как насчет этого?

– Здесь?! Ну ты даешь! А институт мой как же?

– Ну ты бы мог пока что приезжать сюда на уик-энды и когда случаются какие-нибудь свободные дни. Как Валька, например, делает.

– Валька? У него что, тут тоже жена?

– Нет. – Маринино лицо помрачнело. – Валькиной женой была Вика. – Марина внезапно выпрямилась, точно о чем-то вдруг вспомнив, почти не глядя, передала ребенка на руки оторопевшему Сергею и скороговоркой произнесла: – Сережа, подожди минутку, ты мне напомнил об одном деле!

Дверь тихонечко хлопнула, и Сергей остался с этим незнакомым, черт знает откуда взявшимся ребенком один на один.

<p>13</p>

Марина пошла к Валерьяну. Она подошла к его комнате и несмело постучалась.

– Войдите, – равнодушно прозвучало из-за двери.

Валерьян сидел лицом к окну на кровати, вернее, полулежал, привалившись лицом к стене и протянув ноги во всю ширину постели. Перед ним лежала книга, но он, похоже, ее не читал, а просто перелистывал. Валерьян даже не обернулся посмотреть, кто зашел.

– Валя, это я. – Марина легонько потрясла его за плечо. Он обернулся и уставился мимо ее лица невидящим взглядом. Марина села рядом с Валерьяном, обняла его и осторожно положила его голову к себе на живот. Ребенок шевельнулся под Валерьяновой щекой, и Валерьян вдруг очнулся. Он выпрямился, посмотрел Марине в глаза, погладил ее по голове, слабо улыбнулся и сказал:

– Здорово, что это ты! Что это вы, – тут же поправился он и погладил Маринин живот. – Представить себе не можешь, какая сейчас во мне пустота, – пожаловался Валерьян. – Понимаешь, ведь я знаю Вику почти шесть лет, и все эти годы прошли у меня в постоянном напряжении. Я все время ждал, что вот-вот с ней что-то случится и потребуется моя помощь. Так было всегда, с первых дней, как мы познакомились. И понимаешь, в чем штука: я так привык к этому, что сейчас уже просто не представляю, как я теперь буду без этого жить!

Пытаясь скрыть слезы, Валерьян отвернулся. Марина молчала, как всегда в таких случаях не зная, что и сказать. Она взяла Валерьяна за руку, погладила, сжала нежным, судорожно-нервным движением. Они молчали так долго, что из темного угла высунулась мышь и уставилась на них блестящими бусинками глаз.

– Я понимаю, – тепло сказала Марина, двумя руками сжимая Валерьянову руку. – Но, Валя, это пройдет, это должно пройти.

Валерьян выдернул у нее свою руку резким движением.

– Сам знаю, что пройдет! Ты ничего, ничегошеньки не понимаешь! Шесть лет – это же целая вечность! Ох, это словно часть меня умерла! – Он посмотрел на Марину так, словно только что ее заметил. – Слушай, ну чего ты пришла? Катись-ка ты к своему Сергею! – Лицо его исказилось, он сжал кулаки, и на мгновение Марине показалось, что сейчас он ее ударит. Она вскочила насколько могла быстро и попятилась к двери, шепча:

– Успокойся, Валечка, не нужно так волноваться! – тем нежным голосом, каким обыкновенно заклинают змей. Нашарив наконец спиной дверь, Марина выскочила из комнаты, плотно закрыла дверь за собой и с облегчением перевела дух. На душе после этого посещения было на редкость гадко.

Вернувшись в свою комнату, Марина с радостным изумлением увидела, что Сергей по-прежнему держит Ксюшку в своих сильных, несколько неуклюжих руках, покачивает ее и нежно, вполголоса, гудит ей что-то абсолютно немузыкальное и бессмысленное, а Ксюшка, явно до ужаса довольная, улыбается и, кажется, даже строит ему глазки, на свой какой-то, младенческий манер.

– Какая она славная у тебя! – сказал Сергей, оборачиваясь на Маринины шаги. – Ужас до чего на племяшку мою похожа, двоюродной сестры дочку. Ох надо бы тебя с ними со всеми познакомить когда-нибудь! А что с этой Викой случилось-то? Что вы все, как только о ней речь заходит, сразу какие-то не такие делаетесь?

– А она умерла. Чуть ли не в тот самый день, когда вы с ней разговаривали.

<p>14</p>