Читаем Кризис власти полностью

Я уже имел случаи отметить, насколько борьба за защиту нового строя стала для революционной демократии трудной потому, что эта борьба должна была прежде всего быть направлена против противников слева, которые атаковали режим во имя ультрареволюционных лозунгов. Эти трудности не проявлялись в области пропаганды. Большинство революционной демократии было свободно от большевизанских симпатий, от стремления к общему фронту со сторонниками Ленина и не переставало совершенно определенно противопоставлять свою политику политике большевиков. Но когда события поставили в порядок дня необходимость защищать демократический строй от натиска большевиков мерами государственного принуждения, в рядах советского большинства произошло замешательство. И тогда выяснилось, что ряд решительных противников большевиков не отдает себе отчета ни в подлинном характере, ни в истинном значении большевистской опасности.

«Большевизм, вот те ворота, через которые контрреволюция прорвется к нам», – говорили мы, и этому предвидению суждено было осуществиться. Но то, чего мы не предвидели, – это возможность, что сам большевизм возьмет на себя практическое осуществление самой страшной реакции, тоталитарное уничтожение всякой свободы, угнетение и порабощение народных масс.

В свете именно этого опыта вырисовывается вся тяжесть ошибки, совершенной революционной демократией, когда она поколебалась защищать демократический строй от опасности слева с той же решительностью, которую она проявляла в борьбе с опасностью справа. Именно это настроение парализовало демократию в ее усилиях перестроить государство на новых началах, создав сильную революционную власть, которая только одна и могла спасти страну.