Лесли встал и выпрямился во весь рост.

— Я подошел к креслу, в котором он сидел, и приставил к его виску пистолет. В кармане его халата тоже оказался пистолет. Он хотел воспользоваться им, но я отобрал его, а свой сунул в карман. Я прижал к голове Ванньяра дуло его пистолета и сказал, что убью его, если он не предъявит мне доказательства. Он стал клясться, что обманул меня. Тогда я щелкнул затвором, чтобы еще больше напугать его.

Лесли замолчал. Он смотрел мне прямо в глаза, руки его дрожали.

— Видимо, у пистолета был очень слабый спуск. Он вдруг выстрелил. От удивления я отшатнулся к стене и сшиб спиной картину. Потом вытер пистолет, прижал его к руке убитого и положил на пол возле его правой руки. Он умер сразу. Это был несчастный случай.

— Вот как? — усмехнулся я.— Почему не назвать это настоящим убийством?

— Так уж все вышло. Конечно, я не могу доказать и думаю, что все равно мог бы и убить его. Как насчет полиции?

Я встал и пожал плечами. Я устал и хотел спать. В горле у меня пересохло, в животе бурчало.

— Насчет полиции не знаю. Они со мной не очень-то дружат и не очень-то верят мне. И видит Бог, они правы. Они могут арестовать вас. Но если вас никто не видел и если вы не оставили никаких следов, то, может быть, они никогда и не нападут на ваш след. Даже если вы оставили следы, у них нет причин подозревать вас и проверять ваши отпечатки. Но если они узнают историю с дублоном, узнают, что это была монета Мардока, то трудно сказать, что ждет вас. Все будет зависеть от вас. На месте вашей матери я бы вас выпорол.

Он покраснел.

— С другой стороны,— продолжал я,— если у пистолета действительно был слабый спуск, присяжные могут оправдать вас. Они не любят шантажистов. Но для этого вам придется нанять хорошего адвоката и все честно рассказать ему.

— Это совсем плохо,—.сказал Лесли.— Защитник не очень-то мне поможет. Дело в том, что я ничего не знаю о шантаже и впервые услышал о нем от вас. Ванньяр обещал мне деньги, поэтому-то я и влип в эту историю.

— Гм... Если полиция доберется до вас, вы получите сведения о шантаже от своей матери. Когда нависнет угроза над вашей или ее головой, старуха расколется.

— Как вы ужасно выражаетесь,— поморщился Лесли.

— Вам повезло с пистолетом: все замешанные в эту историю притрагивались к нему и вытирали свои отпечатки. Даже я сам занимался этим. Трудно действовать, когда пальцы трупа не гнутся, но мне удалось это сделать. Морни тоже был там. Он заставил свою жену подержать в руках пистолет — думает, что она убила Ванньяра, а она, видимо, считает, что это сделал он.

Лесли изумлённо уставился на меня.

— Ну, теперь я поеду,— сказал я.

— Вы хотите сказать, что позволите мне оставаться в стороне от этого дела? — В его голосе звучала некоторая надменность.

— Я не накапаю на вас, если вы это имеете в виду. Но больше ничего не гарантирую. Я невольно влез в это дело и теперь принимаю ситуацию такой, как она есть. Пытаться что-то изменить я не собираюсь. Здесь не затронуты вопросы морали, а я не коп, не доносчик и не представитель судебных органов. Вы утверждаете, будто это был несчастный случай. О’кей, пусть будет так. Я не присутствовал при этом, и у меня нет никаких доказательств обратного. Я работал на вашу мать, и это дает мне право молчать, Я не люблю ее, не люблю вас, не люблю этот дом. Мне не очень нравится и ваша жена, но я люблю Мерль. Она глупая, подавленная и слишком мягкая. И я знаю, что сделала с ней ваша проклятая семья за прошедшие восемь лет. Я знаю, что она никого не выталкивала из окна. Вам это ясно?

Мардок что-то пробормотал.

— Я отвезу Мерль домой к ее родителям,— продолжал я,— и просил вашу мать прислать мне на квартиру ее одежду. Если она забудет, будучи занята своим пасьянсом, то вы сами должны об этом позаботиться.

Он кивнул.

— Вы... вы так поступили...— Голос ему изменил.—. Я даже не поблагодарил вас. Почти незнакомый мне человек рискует ради меня... я не знаю что и сказать.

— Я поступил как всегда. Я могу бить человека и при этом улыбаться. Надеюсь, что не увижу вас за решеткой. Спокойной ночи.

Я ушел. На этот раз на прощанье потрепал негра по голове и направился к своей машине.

Приехав в Голливуд, купил бутылку доброго вина и отправился ночевать в отель. Там я пил, сидя на кровати. А когда выпил достаточно, чтобы не думать, разделся и лег в постель. Заснул не скоро, но все же заснул. 

Глава 35 

На другой день багаж стоял на полу в моей квартире. Два чемодана с инициалами «Л. М.» на наклейке и три — с инициалами «М. Д.»

Доктор Мосс ушел. Перед его уходом я осведомился, хорошо ли чувствует себя Мерль.

— Это зависит от того, что вы понимаете под словом «хорошо». Она живет на одних нервах, как пойманное дикое животное. Она будет дышать и есть. Но все это пройдет. Возможно, она станет одной из тех старых дев, которые ставят штампы на книгах в библиотеках.

— Она не так уж плоха,— возразил я, но он только улыбнулся мудрой еврейской улыбкой и направился к двери.—И кроме .того,— продолжал я,— откуда вы знаете, что они старые девы?

Он не ответил мне.