Читаем Кривич полностью

К реке вышли примерно через двадцать минут, часы у кого они были не шли, сломались одновременно у всех. Повернули налево и двинулись вдоль реки по течению. Речка была широкая, с низким противоположным берегом, поросшим камышом, вправо — влево, вдоль берега проходила натоптанная тропа. Через какое-то время почувствовали запах гари. Темнело. Навстречу двигавшейся колонне выскочил Горбыль.

— Командир, что происходит? Во что мы вляпались? Там за излучиной реки — частокол, я такого еще не видел, сгорел во многих местах, видел трупы, много. Одежда странная, посечены холодным оружием, у многих в телах стрелы торчат. За частоколом полуземлянки какие-то, только в центре рубленая изба, да и та на наши не похожа, правда и она качественно пострадала. Где это мы?

— Спокойно Сашок. Всем в заросли и сидеть тихо. Галина возьми собаку на поводок. Сейчас разберемся. Андрей, Толик — остаетесь здесь. Сашка, идем, проветримся.

Из своей сумки Монзырев достал два боевых ножа, в кожаных ножнах и пристегнул их с двух сторон к офицерскому ремню. Сашка в темпе расшнуровал свою парашутную сумку, исползующуюся ним как хозяйственный ранец.

— Николаич, погоди минуту.

Вытащил автомат Калашникова, со складным прикладом и не вскрытый цинк патронов. У Монзырева глаза полезли на лоб.

— Откуда?

— Да вот из командировки привез. В городке не постреляешь. Хранил в гараже. А тут думаю, возьму с собой на всякий случай. Отморозков попугать, если что, вот и попугал.

— Раззвездяй.

— Да, ладно…!

Вскрыв цинк, Горбыль сноровисто набивал магазин патронами. В это время Монзырев набросил на себя пятнистую куртку от комка.

Уже совсем другим ходом, словно тени, они исчезли за излучиной речки. Глазам Монзырева представилась картина схожая с той, которую он видел по фильмам о древней Руси, только вместо рубленых изб за частоколом действительно оказались полуземлянки. Убитых, лежавших возле своих жилищ, было много. На глаза попадались старики, дети, мужчины одетые точно не по моде двадцать первого века, в лаптях и самодельных сапогах. Монзырев насторожился. Навстречу шел человек по очертаниям очень похожий на кого-то знакомого.

— Николаич, не сторожись, к тебе я с миром.

— Сергеич? — удивлению Монзырева не было предела. — Ты как здесь?

— Вот и свиделись Анатолий Николаевич. Отошли Александра за остальными. Пусть подходят к веси, только внутрь не заходят, тяжело здесь быть с непривычки. Пусть не боятся — живых здесь нет, а мертвые… — Сергеевич тяжело вздохнул. — Разговор у нас с тобой будет. Думал долгий, а долгий не получится.

— Да уж я понял. Сашок веди сюда всех. Да пожевать бы им чего.

— Придумаем что-то.

Сашка, неторопливо удалился.

— Идем Анатолий Николаевич, не здесь же говорить.

Сергеич вывел Монзырева через другой выход из деревни. Ворота были выбиты и лежали створами дверей на пыльной полевой дороге. За частоколом росла дубрава, деревья в ней, радовали глаз, все как на подбор широкие в обхвате, старик по тропинке повел Толика вглубь ее. Шли ходко. Молча, ни тот ни другой не нарушали этого молчания. Тропинка наконец-то уперлась в открытые ворота, огражденного двора, только изгородь в нем составляла все тот же частокол. У ворот лежали четыре мужских трупа в холщевой одежде и лаптях. Сергеич обошел их и вошел в ворота, Монзырев за ним. К виду трупов он привык еще на войне, поэтому никаких эмоций в душе не выразилось. Во дворе с обеих сторон натоптанной площади, прямо из земли возвышались рубленые истуканы, судя по виду простоявшие здесь не одну сотню лет. Справа от ворот находилась небольшая изба, вот в нее-то Сергеич и завел Монзырева.

Обстановка внутри состояла из печи, выложенной из обожженной глины, топившеейся хозяином по-черному. Возле окна, где вместо стекла была вставлена слюда, стояла небольшая деревянная кровать, накрытая шкурами животных, и приставленные к столу скамьи. На столе был глиняный светильник, в котором, источая характерный запах, горел жир.

— Садись Николаевич, гостем будешь.

— Спасибо.

Уселись друг напротив друга.

— Ну, рассказывай Сергеич, что за хрень такая, куда нас черти занесли?

— На счет чертей не знаю, а находитесь вы, говоря современным тебе языком, в Киевской Руси. Десятый век вашей эры. И в гостях ты не у сторожа Сергеича, а у волхва и зовут этого волхва — Вестимир. Поговорим?

— Давай, — на лице Монзырева от полученной информации не дрогнул ни один мускул, хотя в душе холодным ветерком потянуло, но после увиденного в деревне, он не ставил под сомнение слова этого человека.