Читаем Кривич полностью

— Да, да. Вот только как нас там встретят?

— Русы, народ хлебосольный. А мы не воины, а купцы. Купцам всегда почет и уважение.

Узкая, маленькая лодка-однодревка выплыла из-за мыса навстречу судну, два славянина сидевшие в ней, вытянув шеи, будто это могло чем-то помочь, издали пытались рассмотреть приближающегося «купца». Плавучие средства сблизились на расстояние приемлемое для общения.

— С чем пожаловали, уважаемые?

С носа корабля свесился Сухмет, упитанный малый, с плохо растущей козлиной бородкой и усами, еще на родине изучавший от рабов-славян русский язык. В походе он был толмачом.

— Хозяин наш, купец. Домой возвращается из ваших земель. Просит дозволения пристать на отдых в вашей деревне.

— Там за мыском, через пять стрелищ затон с пристанью. Мы оповестим, вас встретят.

— Благодарю тебя, русич, — лицо Сухмета расплылось в дружеской улыбке.

Лодка развернулась в обратную сторону, сидевший на корме ритмично прогреб воду веслом, придав ходу лодки ускорение, а ставя весельное перо ребром, используя его в качестве правила, направил лодку в нужном ему направлении. Лодчонка нырнула в заросли у песчаной косы, исчезнув в незаметной со стороны фарватера талице. А через короткое время клубы дыма от костра зазмеились в каком-то неведомом, для проплывающих, порядке.

— Сигналят.

— Да.

На пристани, связаной из толстых сосновых бревен, к которой кормщик причаливал судно, их уже ждали бородатые мужи в холщовых рубахах опоясанных мечами, но без щитов и копий. Первым на пристань выпрыгнул Сухмет, кланяясь, прикладывая левую руку ниже груди. Купец, дождавшись когда судовые концы будут закреплены, степенно ступил на берег. Навстречу шагнул только кряжистый селянин с тонкой серебряной гривной на груди. Слегка поклонившись в приветствии, спросил:

— С чем пожаловали в нашу вервь, гости нежданные?

Сухмет толмачил, ничего не добавляя к словам старейшины от себя.

— Я, мединский купец Ибн-Хулал. Иду с товаром домой из вашей благодатной страны. Прошу дать пристанище мне и моим людям, а завтра с рассветом мы поплывем дальше.

— Что ж, добрым гостям мы рады. Я староста северянской верви Ратибор. Прошу идти за нами. Мы укажем вам постой. Накормим и угостим медом хмельным и квасом, тебя и твою команду.

— Сердечно признателен тебе, уважаемый Ратибор. С моей стороны прими, как знак уважения пять кувшинов румского вина.

— С радостью. Идемте, мы проводим вас.

Закатное солнце оранжевыми лучами освещало открытые настежь ворота веси. В эти ворота пастушки прогнали мычащее стадо коров, торопящихся к своим хозяйкам на вечернюю дойку. Селение наполнялось картиной мирной жизни. Заканчивался трудовой день. С реки веяло прохладой. Корабельщики, сопровождаемые старейшиной, прошагали по центральной улице к возвышавшейся среди деревенских хибар избе, обнесенной забором. Из-за плетней на прибывших смотрело население общины. Расположившись во дворе, и ожидая угощения, люди вымотанные дорогой разомлели. В честь гостей была затоплена баня. Когда подошло время, распаренных и чистых, их усадили за столы, накрытые тут же во дворе под яблонями. Угощали сбитнем и квасом, простой деревенской стряпней, от хмельного меда те отказались. Когда стемнело, уложили спать, разобрав гостей по жилищам. На судно ушло отдыхать трое во главе с кормчим. Купца оставил в своей избе старшина веси. Ночь вступала в свои права.

* * *

Дни, которые понеслись чередой, для Сашкиных орлов стали обыденными буднями. Он взял их в оборот мертвой хваткой бультерьера, ни на миг не выпуская из поля зрения. Десять молодых пацанов, в возрасте до двадцати лет, были отобраны им по тем критериям, по которым отбирают в элитное подразделение специального назначения Вооруженных Сил Российской Федерации. В свое время Сашка и сам был отобран таким образом, поэтому эту кухню он знал. Приказ Монзырева был прост.

«Отобрать. На подготовку один год».

К десятку деревенских, Монзырев от себя, присовокупил двух пацанов попавших в эту передрягу вместе с ними, Олега и Павла.

На курс молодого бойца был выбран самый простой и ненавязчивый армейский распорядок. В учет принималось лишь отсутствие привычных часов. Поэтому:

Первые лучи солнца — подъем.

Продрать глаза — утренняя поверка.

Посленочный перессык — утренняя зарядка, в обязательном порядке начинавшаяся с десятикилометрового кросса по пересеченной местности. Дистанцию Сашка сам отмерял, как смог. После кросса шли разминочные упражнения по рукопашному бою.

Солнце на два пальца выше крон — утренний туалет и завтрак. Еду во временный лагерь, находившийся от деревни на расстоянии десяти километров, на чертову дюжину бойцов доставляли три раза в день, на телеге, запряженной печенежской кобылой две молодки. Таково было распоряжение Монзырева.

«Что-бы бойцы чувствовали, что о них помнят в родной общине».

После завтрака — теоретическо-практические занятия. Дисциплин, которые необходимо было познать, хватало. От простой арифметики и грамоты, правда на современный манер, в преподавании которых были задействованы курсанты попаданцы, до логического мышления — как поступить в той или иной ситуации.