Рукопись была выполнена на паре тысяч листов громадного формата (слава Богу, очень аккуратным почерком). Автор создавал универсальный язык для записи смысла предложений, основываясь на идее полной неуниверсальности любого языка. Я поговорил с ним ещё о разных случаях из славянского языка, и заметил, что теперь у него два варианта ключей: латинский и русский. Это, видимо, было способом учесть замечание Канта. Но ссылки на "варварские" языки были на каждой странице, и я считал это абсолютно оправданным.

Итак, теперь было ясно, что делать дальше: как-то попытаться протолкнуть эту рукопись, на двести лет обогнавшую своё время, через жернова научного сообщества. А там, я уже чувствовал, и на окончательное решение проблемы выйду.

С этим решением я уехал из Мемеля, ещё раз обнадёжив магистра Шлюка и оставив ему ещё червонец. Да и бургомистр, когда понял, чем дело пахнет, рассказал, что таким образом очищали место для родственника одного из ратманов. Я всё записал.

Симпозиум

Когда я вернулся, первым делом на меня набросилась изголодавшаяся Гретхен. Надо сказать, что она просто расцвела, тело её налилось соками, а в глазах появилась этакая страстная искорка. Ночью, в момент отдыха от ласк, она вдруг стала спрашивать меня.

— Ты говоришь, что у меня очень красивое тело?

— Да, уж очень… И все расцветаешь и расцветаешь.

— Как мне приятно, когда ты любуешься на него!

— А как мне приятно на него любоваться!

И вдруг Гретхен вздохнула.

— Знаешь, я даже чуть-чуть иногда завидую девицам из публичного дома. Они могут показывать своё тело многим мужчинам. Но я содрогаюсь при одной мысли о том, чтобы быть плевательницей для всяких подонков.

У меня родилась идея.

— А ты слышала что-то об античных гетерах?

— Слышала. Это что-то среднее между актрисами и проститутками, как я поняла.

— Нет, совсем другое. Гетеры свободно общались с мужчинами, получали от них подарки, но отдавались отнюдь не всякому и не всегда. Это были подруги царей и полководцев. В переводе "гетера" означает "подруга". Мужи древности говорили, что у них жёны — для продолжения рода, а гетеры — для души.

Я принёс Гретхен пару книг об античных женщинах, и она, хотя читать до этого не очень любила, буквально впилась в них.

Дня через три она подошла ко мне и сказала:

— Всё так красиво и привлекательно, но у нас ведь обычаи другие!

— Мы сделаем как возрождение античной традиции. Ты сошьёшь себе пеплос, я одену гиматий, выучишь песни Сапфо и Катулла на греческом и латыни, а на арфе ты ведь немного училась играть.

И у нас началась подготовка.

* * *

Я упомянул о магистре Шлюке в своём докладе, и губернатор велел восстановить его в должности учителя. Я ещё несколько раз в подходящие моменты упоминал о его труде, и неожиданно для всех губернатор выделил из таможенных сборов, которые превзошли все ожидания, сто рублей Шлюку для подготовки рукописи его труда и представления его в научном сообществе. Конечно же, губернатор проследил, чтобы в бумаге о выделении денег был чётко прописан срок (полгода), то, что магистр обязан представить рукопись в двух беловых экземплярах, и то, что в рукописи должно быть указано, что она подготовлена иждивением русского правительства. Я съездил и лично передал Шлюку приказ и деньги. Он был вне себя от радости и сразу же написал посвящение рукописи генерал-губернатору генерал-аншефу Суворову, в котором вычурным латинским слогом описал, как расцветают науки и искусства в Пруссии под скипетром гуманной и высокоучёной императрицы-матери и её просвещённых слуг. Я на следующий же день уехал.

* * *

А подготовка приняла неожиданный оборот. Гретхен вдруг оказалась весьма любознательной и способной особой, не желавшей просто заучить слова, а начавшей изучать греческий и серьёзно поправлять латынь, которой её чуть-чуть учили в школе. Мне пришлось изо всей силы учить языки вместе с ней, дабы не отстать, и вскоре иногда в постели мы начали изъясняться на латыни или на греческом. Уфф!!!

Одежда и поведение Гретхен опять изменились. Пылились в чулане кричащие "красивые" наряды, она стала одеваться просто, но красиво. Исчезли и чрезмерные украшения. Вместо духов она стала пользоваться мягко пахнущими восточными благовониями. Вела она себя гордо и независимо.

Гретхен наняла новую служанку Анну. Это была вся пышущая здоровьем деревенская девица, которую отец выгнал из дома за то, что прижила незаконного ребенка. Деваха оказалась неграмотна по причине полной тупости. Она обладала великолепной памятью, помнила все буквы, но совершенно не могла складывать из них слова. Она чётко запоминала, что купить на базаре, сколько бы поручений ей ни давали, но выполняла всё строго в заученном порядке и совершенно не умела считать, так что пришлось потребовать, чтобы все торговцы давали ей расписки, сколько денег с неё взяли. Потом Гретхен проверяла суммы и деньги, и иногда затем шла скандалить с торговцами, но после нескольких таких скандалов попытки воспользоваться невежеством Анны закончились.