Кожа на его спине мгновенно покрылась мурашками, и хотя он знал, что это всего лишь рев автомобильного двигателя (зимними ночами любые звуки в этих местах преодолевали большие расстояния), сначала ему примерещился какой-то доисторический зверь, выслеживающий жертву, – огромный волк или, быть может, саблезубый тигр.

Звук не повторился, и лыжник поехал дальше.

37. Дарнелл соображает

Ну, малышка, ну пусти меня за руль!

Скажи мне, малышка,

Скажи: как оно тебе?

В ночь, когда Бадди Реппертон и его друзья повстречали Кристину, Уилл Дарнелл до полуночи просидел в гараже – эмфизема давала о себе знать. Когда дышать было совсем невмоготу, он боялся ложиться, хотя со сном у него никогда никаких проблем не было.

Врач сказал, что вероятность задохнуться во сне крайне мала, но по мере того как Уилл старел, а эмфизема усиливала хватку, он боялся такой смерти все больше и больше. Тот факт, что страх был иррациональный, ничего не менял. Хотя в церковь он давно не ходил (последний раз это случилось сорок девять лет назад, когда ему было двенадцать), его крайне интересовали обстоятельства недавней смерти Иоанна Павла I. Папа римский умер в своей постели, и его труп нашли только утром. Вероятно, уже окоченевший. Эта часть неотступно преследовала Уилла: «Вероятно, уже окоченевший».

В гараж он приехал в половине десятого на своем «крайслере-империале» 1966 года – его последнем автомобиле, так он когда-то решил. Примерно в это время Бадди Реппертон впервые заметил в зеркале заднего вида мерцание далеких фар Кристины.

У Уилла было больше двух миллионов долларов, но деньги уже не приносили ему радости – если вообще когда-то приносили. Они словно перестали иметь значение. Как и все остальное, кроме эмфиземы. Эмфизема была настоящая, мысли о ней не покидали Уилла ни на минуту, и он радовался всему, что могло хоть ненадолго их прогнать.

Загадка Арни Каннингема отлично помогала забыть об эмфиземе. Наверное, поэтому он до сих пор и не выгнал парня из гаража – хотя все инстинкты подсказывали, как можно скорее от него избавиться. В Каннингеме таилась какая-то опасность… Но какая? Что-то странное творилось с ним и его драндулетом 58-го года. Что-то очень странное.

Тем вечером парня в гараже не оказалось – шахматный клуб на три дня уехал в Филадельфию на Большой осенний турнир северных штатов. Турнир этот стал предметом постоянных насмешек и издевок Каннингема; да уж, малыш здорово изменился – ничего не осталось от того прыщавого заучки, на которого напал Бадди Реппертон и которого Уилл мгновенно (ошибочно) принял за плаксу, рохлю и гомика.

Прежде всего в нем откуда-то взялся едкий цинизм.

Вчера днем, когда они с Уиллом курили сигары в его кабинете (еще одна новая привычка Каннингема, о которой вряд ли знали любящие родители), Арни признался, что за прогулы давным-давно должен был вылететь из клуба. Слоусон, тренер по шахматам, нарочно закрывал глаза на его прогулы – ждал турнира.

– Да, я прогульщик, но играю круче всех, и говнюк это знает… – Арни поморщился и прижал руки к пояснице.

– Тебе врач нужен, – заметил Уилл.

Арни опять скривился и сразу как-то постарел.

– Никто мне не нужен. Разве что нормальный костоправ – который бы выпрямил позвоночник и не содрал за это три шкуры, мать его.

– Так ты едешь в Филадельфию?

Уилл расстроился, хотя Арни давно предупреждал его о турнире. Значит, придется несколько вечеров подряд ставить за главного Джимми Сайкса, а Сайкс – дубина стоеросовая. Дай ему волю, собственную задницу с мороженым перепутает.

– А то. Наконец-то выберусь в большой город, – ответил Арни. И тут же улыбнулся, увидев кислую мину Дарнелла. – Не парься, босс! Скоро Рождество, и все нормальные мужики тратят деньги на детские игрушки, а не на новые свечи и карбюраторы. До следующего года здесь будет тухло, и ты это знаешь.

Так-то оно так, но еще не хватало, чтобы его учила какая-то сопля зеленая.

– После возвращения сгоняешь в Олбани?

Арни настороженно посмотрел на него.

– Когда?

– На выходных.

– В субботу?

– Ну да.

– Что от меня требуется?

– Поедешь туда на моем «крайслере». Генри Бак приготовил для меня четырнадцать подержанных тачек. Говорит, они чистые. Ну пусть говорит – а ты все равно проверь. Я тебе дам пустой чек, если все нормально – заключай сделку. Если заподозришь неладное – шли его на три веселых буквы.

– Но я ведь не порожняком поеду?

Уилл долго смотрел на него.

– У тебя очко взыграло, Каннингем?

– Нет. – Арни затушил недокуренную сигару и с вызовом посмотрел на Уилла. – Просто мне нутро подсказывает, что с каждым разом ставки растут. Какой груз на сей раз? Кокс?

– Ладно, забудь. Попрошу Джимми, – отрезал Уилл.

– Просто ответь.

– Двести блоков «Уинстона».

– Лады, по рукам.

– Вот так запросто?

Арни рассмеялся.

– Приятно будет забыть о шахматах!