… Мана, прямая и напряженная, словно чайная церемония все еще продолжалась, сидела на пятках в теперь уже отведенной специально для нее каюте. Заснуть в эту ночь ей мешало волнение. Впервые она оказалась в обществе, где на нее смотрели не как на ребенка или на дочь ее знатного отца. Сегодня она была интересна людям сама по себе! Мужчины бросали на нее дружелюбно-восхищенные взгляды, капитан беседовал с ней на равных, даже спросил ее мнение по какому-то вопросу. Да и другие участники вечера постоянно обращались к ней во время разговора. Шутили деликатно, а не грубо или пошло, как бывает у мужчин, говорили о делах понятно и не много, дабы не заскучали их прелестные собеседницы, бывшие, если не считать пары служанок Шинджу, единственными представительницами прекрасного пола на борту.

Мана вспомнила слова, которые ей когда-то наставительно говорила Амайя Кин: «Гейша должна уметь очаровывать невинностью и владеть актерским мастерством, должна уметь пронзить тот мрак, в котором живут мужчины, – мрак воин, оружейного звона и запаха крови – нитью утонченной красоты». Но разве обычной женщине не стоит прислушаться к этим советам? – подумала юная княжна.

Маленькая милая девчушка незаметно становилась привлекательной девушкой. Но раньше она никогда не задумывалась, что, может быть, уже скоро из молоденькой барышни превратится в настоящую женщину. Это пахнущее чем-то приятно-теплым платье, принадлежавшее тетушке Шинджу, сотворило с ней чудо. Мана осторожно провела рукой по ткани кимоно на груди. От прикосновения внутри разлилось тепло. Любимая, жена, мама?.. Вряд ли она когда-нибудь раньше представляла себя в этом образе. Но теперь она чувствовала, что вплотную приблизилась к перерождению… в женщину.

__________________

[1] -сама (様) – суффикс, демонстрирующий максимальное уважение и почтение. Примерный аналог обращения «господин», «достопочтенный».

[2] Самурай носил два меча – длинный и короткий. Такая пара называлась Дайсё (букв. «больший и меньший») – катана и вакадзаси. Длинный меч назывался дайто (катана) – 95-120 см, короткий – сето (вакадзаси) – 50-70 см.

[3] Эпидемия чумы, названная «Великой», действительно была в Англии, но несколько ранее, чем сказано здесь. Великая чума (1665 – 1666) – массовая вспышка болезни в Англии, во время которой умерло приблизительно 100 000 человек, 20 % населения Лондона.

Глава VI. Суеверие о женщине на корабле подтверждается[1]

– Разве я не говорила тебе, Джеро, чтобы ты оставил меня в покое? – промолвила Шинджу, уперев руки в бока.

Она была бесподобна в этом алом шелковом кимоно. Словно нарочно надела его, чтобы подразнить матроса, осаждавшего ее все эти дни. Щеки женщины порозовели от возмущения. Вот уж совсем обнаглел – среди бела дня ее домогаться!

– Я хочу, чтобы ты была моей. Иначе сама знаешь, что будет.

Страх разоблачения ее козней против племянницы заставил японку умерить ярость.

– Это невозможно, Джеро, если мой супруг нас увидит, то нам не жить, – стараясь быть убедительной, терпеливо пояснила она.

Тот широко ухмыльнулся.

– Мы сделаем так, чтобы он ни о чем не догадывался. Ты находчивая женщина, что-нибудь придумаешь.

– Вынуждена тебя расстроить еще одним известием. Мой лунный календарь, как бы ты не хотел, не позволяет мне удовлетворить твою… просьбу.

Теперь лицо Джеро потемнело от ярости.

– Ты врешь! Я слышал, как ночью ты визжала под этим щенком, к которому ходишь под покровом темноты.

– Следишь за мной, пес? – усмехнулась Шинджу, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

Женщина успокаивала себя тем, что он не посмеет ничего сделать при свете дня, на открытом пространстве палубы, на глазах у маячивших то тут, то там членов команды. Ее стала забавлять его ревность и злость. Но вдруг он оказался совсем близко и властно прижал ее к себе.

– Я весь горю!

Сложно было не поверить, чувствуя упершийся ей в живот каменный бугор.

– И мне все равно на твой лунный календарь! – продолжал угрожающе рычать Джеро. – Если ты будешь меня злить, то я возьму тебя прямо здесь, несмотря на то, что ты сейчас не чиста.