Читаем Криппен полностью

— И к тому же нет свидетельства о смерти. Или какого-либо подтверждения похорон.

— Понимаю, — сказал Хоули, кивнув.

Вновь на пару минут воцарилось молчание, однако на сей раз его нарушил сам инспектор Дью.

— Возможно, вы проясните это, — сказал он.

— Насколько я понимаю, инспектор, — произнес Хоули, — вы говорите, нет документов, подтверждающих, что Кора Криппен прибыла в Калифорнию и там умерла.

— Совершенно верно.

— Дело в том, что жена была не совсем обычным человеком и имела несколько, как бы это сказать, псевдонимов.

— Правда? — сказал Дью, выгнув брови дугой. — А зачем они ей? Она была романистка?

— Нет, конечно нет, — рассмеялся Хоули. — Артистка. Певица мюзик-холла. И в театральном мире называла себя Белла Элмор. Так что, возможно, она пользовалась этим именем и в Калифорнии. Или даже своей девичьей фамилией — Тернер. Или, опять-таки, вполне возможно, в паспорте у нее стояло имя Кунигунда Макамотски.

— Простите?

— Кунигунда Макамотски, — повторил Хоули. — Ее настоящее имя. Понимаете, она русско-польского происхождения. Взяла себе имя Кора Тернер лет в шестнадцать, когда решила, что столь экзотическое станет помехой ей в жизни. Быть может, она была права, не знаю. Но вполне возможно, именно это имя стояло у нее в паспорте, поскольку оно, скорее всего, значилось и в ее свидетельстве о рождении. К сожалению, этого документа я никогда не видел, так что не могу быть уверен до конца. Ну вот и разобрались. Она могла там пользоваться одним из этих имен. По правде говоря, Кора Криппен — наименее правдоподобный вариант.

Дью кивнул и закрыл записную книжку.

— Полагаю, это — единственное имя, которое искали, — сказал он, удовлетворившись ответом Хоули. — Видимо, это и все, что мне было нужно узнать, так что теперь я с вами попрощаюсь. Извините, что обеспокоил и задавал вам такие личные вопросы. Несомненно, вы еще в трауре по миссис Криппен.

— Вы нисколько не обеспокоили меня, инспектор, — сказал Хоули, поднявшись и проигнорировав вторую часть замечания Уолтера Дью.

— И конечно, примите мои соболезнования в связи с кончиной вашей супруги.

Хоули ответил на это рукопожатием.

— Спасибо, — сказал он. — Но могу ли я тоже задать вам один вопрос?

Дью кивнул.

— Что заставило вас прийти сюда и об этом расспрашивать? Откуда Скотланд-Ярду стало известно о смерти Коры?

— К сожалению, я не имею права углубляться в такие подробности, доктор, — ответил он. — Могу лишь сказать: некая особа или особы опасаются, что миссис Криппен, возможно, попала в беду. Но уверяю вас, я сегодня буду говорить с указанными особами, и сомневаюсь, что мы дадим этому делу дальнейший ход.

Они прошли к двери, и Хоули открыл ее, удивившись, что это оказалось так легко.

— И последнее, — сказал Дью, перед тем как выйти из дома.

— Инспектор?

— Телеграмма.

Хоули уставился на него:

— Простите?

— Телеграмма от калифорнийских властей. С извещением о смерти вашей бедной жены. Мне просто нужно подшить ее к делу в подтверждение того, что здесь все чисто. Ну, вы понимаете.

— Телеграмма, — повторил Хоули, его лицо слегка побледнело, он облизнул губы и задумался. — Не уверен, что…

— Да полно вам, доктор Криппен, — сказал инспектор Дью дружеским тоном. — Я еще могу понять, что вы выбросили телеграмму жены с сообщением о благополучном прибытии в Нью-Йорк. Но такой важный документ вы, несомненно, должны были сохранить.

— Да, — сказал он. — Наверное, должен был.

— Тогда, пожалуйста, принесите ее мне, — попросил инспектор, закрыв дверь, и теперь они снова очутились в темном коридоре. Дью впервые осознал, что в этом деле, возможно, не все так ясно.

Они постояли минуту, затем Хоули оторвал взгляд от ковра и посмотрел инспектору в лицо.

— Мне кажется, — медленно произнес он, — лучше сказать вам правду.

— Да, доктор, — ответил тот, и у него по спине пробежала дрожь удивления. — Мне тоже так кажется.

— Видите ли, вы меня подловили на лжи.

— Может, нам лучше вернуться в комнату? — предложил Дью: теперь его интерес несколько подогрелся. Неужели она действительно попала в беду и он сейчас услышит неожиданное, внезапное признание?

Они вернулись в гостиную и уселись. Хоули никогда не продумывал свою легенду до этого момента, но как только сел, в голову пришла одна идея, и он стал лихорадочно перебирать в уме объяснения, проверяя, есть ли в них какая-то логика. Инспектор же Дью наблюдал за ним с некоторым сочувствием. Хотя они общались очень недолго, инспектор уже мысленно дал доктору оценку. Он казался безобидным, вежливым и кротким человеком — слишком далеким от тех выродков, с которыми Дью приходилось иметь дело ежедневно. Он сомневался, что этот мужчина способен на преступление, в котором его подозревали миссис Луиза Смитсон и миссис Маргарет Нэш.

— Моя жена, — начал Хоули, глубоко вздохнув, а затем продолжил: — Понимаете, инспектор, моя жена вовсе не умерла.

Дью поднял брови и вновь вынул из кармана блокнот.

— Не умерла, — повторил он монотонно.

— Нет. На самом деле она жива и здорова.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, доктор Криппен, — сказал Дью. — Разве не вы сказали ее подругам, что она умерла?