Читаем Крик души полностью

Даша научилась видеть это в людях. Равно как ненависть, она чувствовала любовь, неиспорченную, чистую, искреннюю. И она видела, что Лесин папа отчаянно любит свою дочку. Даша поняла это уже в тот миг, когда впервые увидела Юрия Павловича. Это произошло в мае прошлого года, когда девочки только познакомились. И тогда, впервые увидев этого мрачного на вид, жесткого, волевого мужчину в дорогом черном костюме, в его глазах Даша читала любовь, отцовскую привязанность, заботу, готовность защищать и ласкать свою девочку всегда и везде. Он почти боготворил свою дочь.

Что же Дашу в нем поражало даже спустя год, так это то, что он не стеснялся своих чувств к ней. Будучи жестким, бескомпромиссным бизнесменом, он не переставал быть так же любящим отцом и наставником.

Он с радостью принял дружбу своей дочери с Дашей. И хотя дядя Олег тоже был очень рад тому, что у Дашеньки появились друзья, радость Юрия Павловича была несколько иной. Но оба воспитателя своих чад сошлись на том, что эта дружба была даром небес для обеих девочек. Как никогда в тот момент, им нужна была поддержка. Не та, которую мог предоставить мужчина, не его защита и готовность прийти на помощь, а именно поддержка ровесницы, подруги, той, которой не чужды будут проблемы другой.

И Даша с Лесей нашли то, что искали, друг в друге. С тех пор, как познакомились и стали общаться, они почти не расставались. Всё свободное время проводили вместе, играли, делали уроки, гуляли по городу. И уже странным казался тот факт, что когда-то они не были даже знакомы.

Осень пролетела так же быстро, как и лето. Пронеслось бабье лето, никто не успел и глазом моргнуть, на его смену пришли серые туманы, холодные дожди и пронизывающие порывы осеннего ветра.

Зима подкралась незаметно, и вместе с декабрьскими холодами в жизнь Даши ворвались изменения.

Еще в конце ноября, когда Олег звонил сыну в Лондон, тот сообщил, что не сможет прилететь в Москву на зимние праздники. Сама Даша в глубине души была рада этому известию, потому что не принимала Антона, как своего человека, он для нее навсегда остался тем Антоном, который одарил ее градом нелюбви, презрения и скрытой ненависти в первые дни ее появления в доме Олега. Но она видела, как переживает из-за этого дядя Олег. Он был расстроен, и хотя пытался держаться стойко и даже улыбался, не было в нем огня, того былого огня, который девочка видела в нем раньше.

Он слонялся по квартире грустный и погруженный в свои мысли, часто закрывался в кабине со старыми фотоальбомами в руках и часами сидел, перелистывая пожелтевшие страницы. Даша заглядывала к нему, кралась тайком и подсматривала сквозь приоткрытую дверь, иногда приносила чай с лимоном, который заваривала сама, и не для того вовсе, что считала, будто ему это необходимо, а чтобы проверить, как он себя чувствует. Дядя Олег улыбался, манил ее к себе, усаживал малышку на колени и показывал ей старые фотографии, делился с ней историями своего детства, юности и молодости. Ей всегда нравилось слушать эти истории, они заинтересовывали ее, вызывая любопытство и возбуждая нежность к человеку, который сделал ее частью своей жизни. Она, приоткрыв рот, смотрела в его горящие глаза, и ей хотелось не просто улыбаться, ей хотелось смеяться.

Но когда фотографии исследователя и геолога, профессора университета Олега Витальевича Вересова сменялись фотографиями мужа и отца, Даша понимала, как же сильно ему не хватает тех, кого он любил, и кого потерял. Жену с ним разлучила смерть, она умерла от двусторонней пневмонии. А сына с ним развел случай.

И, к сожалению, Даша понимала, что у этого случая было имя. Ее имя. И девочке становилось грустно.

Она хотела поддержать Олега, сказать, что она никогда его не покинет и не уйдет, если только он ее не прогонит сам, но не решалась этого сделать. В такие моменты она замыкалась в себе, соскальзывала с колен дяди Олега и под предлогом, что ей нужно делать уроки, закрывалась в своей комнате, забиралась под стол и, прижавшись к его стенке, закрыв глаза, неслышно плакала. В эти минуты она вспоминала Юрку и отца. Всегда только светлые моменты, такие редкие, но оттого, такие ценные для нее. И переживала из-за того, что их нет рядом, ведь она так хотела, чтобы хоть кто-то близкий и родной был сейчас с ней рядом.

Интуитивно она чувствовала, что дядя Олег, как бы не показывал он ей свою любовь, никогда не будет любить ее полно и всецело. Часть любви, большая ее часть, всегда будет предназначена Антону.

Даша не ревновала, она понимала, что не имеет на это права; Антон его сын, его плоть и кровь, так же сильно ее с братом любил и их отец тоже. Она только хотела быть Олегу полезной, нужной, скрасить своим присутствием боль его потери. Потому что ощущала, что второго любимого человека он потерял по ее вине. И хотя Олег никогда ни словом, ни делом не дал ей повода усомниться в себе, не смел намекнуть, что в чем-то корит ее, девочка ощущала в себе потребность всегда и во всем быть ему поддержкой.