— Да ты что? — изумилась она. — А Олег Витальевич ничего мне не говорил, — покачала она головой. — А ты к нам… какими судьбами? — посмотрела она на него. — Просто навестить? С праздником поздравить?

Если бы так, если бы так…

Антон поджал губы и недовольно проговорил, кивнув в сторону девочки:

— Нет, я за ней приехал, — нахмурился, снова глядя на то, как она, в поисках Олега, озирается по сторонам.

Он знал, он чувствовал, что во всей этой толпе она ищет именно его отца. И это парня задевало.

— За Дашенькой? — уточнила учительница, и Антон хмуро подтвердил это.

— Отец попросил ее забрать, — объяснил парень, — сам он не может.

Женщина понимающе кивнула, сцепив пальцы и словно желая о чем-то спросить, но не решаясь.

— Ну да, ну да… А что же ты стоишь? Даже не позвал ее? — и решительно обернулась к девочке, не дав молодому человеку возможности себя остановить. — Дашенька! — девочка тут же вздрогнула и напряглась, вглядываясь в толпу. — Дашенька! Иди ко мне! — повторила женщина.

Она сначала улыбнулась, засветилась, расцвела, заставив Антона застыть на месте, нервно вздрогнуть, пропустив через все тело электрический заряд в сотни вольт.

Какая она… другая, когда улыбается, невольно промелькнуло в голове.

Но улыбка ее мгновенно погасла, едва она увидела, кто стоит рядом с учительницей.

И Антон сощурился, глядя на нее и напоминая себе о том, кто она такая.

Даша тем временем двинулась к ним. Нерешительно, медленно, скрестив руки и глядя больше в пол.

— Очень хорошая девочка, — сказала Ирина Анатольевна, как бы между прочим, и Антон едва услышал ее, наблюдая за продвижением воспитанницы отца с ужасающим любопытством. — Способная, аккуратная, — продолжала говорить учительница, — только вот необщительная… — с грустью добавила она.

А Даша между тем подошла к ним и остановилась в паре шагов, снизу вверх косо поглядывая на Антона.

Молодой человек напряженно застыл, ощутив новую волну эмоций, подкативших к сердцу, сдавивших грудь, терзавших виски тупой болью, ускоривших биение сердца.

Он посмотрел на нее, окинув девочку холодным взглядом.

Что сказать, он не знал, поэтому долго стоял и просто смотрел на нее, отвечая на внимательный взгляд черных девичьих глаз. Противостояние, борьба, сопротивление и атака. Доля мгновения все решила.

Молчание становилось удушающим, просто невыносимым, горьким, как яд, и острым, как клинки.

— Ну, привет, — тихо проговорил парень, поджав губы и засунув руки в карманы джинсов. — Отец просил тебя забрать, у него дела.

Она медленно кивнула, ничего не ответив. И Антон отчего-то разозлился.

Как и раньше, черт побери!..

— Пошли тогда, что ли? — предложил он раздраженно и двинулся прочь, не глядя, идет ли она за ним.

— Эээ… ну, да, конечно, — пробормотала женщина, провожая их изумленным взглядом. — Передавайте привет Олегу Витальевичу!..

— Обязательно, — бросил Антон, даже не обернувшись. Понимал, что грубо, но не мог иначе. — Где твоя куртка? — обратился он к девочке, и, когда та указала в сторону гардероба, направился туда.

Они почти не разговаривали, как он для себя и решил. Лишь в машине, когда они ехали домой, Антон, повинуясь внезапному порыву, обратился к девочке. Уже отчаянно злясь на себя за это.

— Как утренник? — зачем-то спросил он, вцепившись в руль.

— Хорошо, — коротко ответила девочка, не глядя на него, и пресекая возможности дальнейшего разговора.

И Антон сдался, кляня себя последними словами за опрометчивость.

Больше они не разговаривали.

Глава 12

Москва, весна 2000 года

Внезапно пришедшая в Москву весна была тяжелой, неблагородной и жестокой.

Даша поняла, что она врежется в ее память осколками острых кинжалов, нещадно вонзаясь в сознание и болезненно воскрешая горькие воспоминаниями. Девочка поняла, что не забудет эту весну никогда. Как и ту роковую весну, год назад, когда потеряла брата, самого близкого и родного на тот момент человечка.

Эта весна была более милосердной по отношению к ней, но, по-прежнему, яростно жестокой и немой. Она не внимала уговорам, не слушала слезы, не жалилась над мольбами и молитвами.

Она просто пришла и забрала то, что ей предназначалось, не спрашивая разрешения.

Уже в середине апреля, вслед за уносившимися вдаль мартовскими морозами и снежными буранами, свирепствовавшими в столице не одну неделю, последовала и Тамара Ивановна.

Она заболела еще в конце февраля, сильно, как-то неожиданно и стремительно, почти мгновенно слегла с воспалением легких и общим недомоганием. Врачи не давали гарантий полного выздоровления, а когда у женщины случился повторный инсульт, и вовсе заявили, что ей остаются жить считанные дни.

Черная вуаль опустилась на их дом вслед уносившейся мартовской белоснежной простыне.