Читаем Крик души полностью

И с того дня что-то вновь изменилось. Изменения отметили оба, они их ждали, наверное; та ситуация, которая доказала несостоятельность их прежних отношений, повлияла на то, что происходило между ними потом. Всё не могло остаться на былом уровне, что-то треснуло в тот вечер, в ту ночь, что-то безвозвратно было потеряно. Но об этом потерянном, как не парадоксально, не жалели ни Антон, ни Даша. Но то новое, что пришло на смену старому… они боялись этого. Они его не знали, не чувствовали, а потому пугливо убегали от этих новых отношений, так между ними и не построенных. Опять чужие друг для друга.

Что-то изменилось, и Даша знала, что именно. В тот день, когда она впервые почувствовала этот запах. Особенный, ни с чем не сравнимый, мимолетно знакомый. Запах женщины. Именно им был окутан с ног до головы Антон Вересов. Сначала она не осознала, что это он, едва уловимый аромат коснулся ее носа, и много позже дошел до разгоряченного сознания, а потом, когда поняла, что это означает… она смутилась.

Раньше Даша не задумывалась над тем, есть ли у Антона девушка, да и сам он не упоминал об этом, а теперь ей стало отчаянно интересно узнать это. Но она подавляла в себе эти глупые желания. Ни к чему, да и имеет ли это значение? Для нее!? Ну, встречается с кем-то, ну, собирается жениться (что маловероятно, думала Даша), но ей-то до этого какое дело? Подумаешь, завел себе какую-то девицу, и что? В шестнадцать лет она прекрасно понимала, что нужно мужчине в двадцать пять. Тем более такому, как Антон Вересов.

Испытывая к нему весьма противоречивые чувства, Даша тем не менее должна была признать, что он довольно-таки красив. Высокий, не худощавый, со спортивной фигурой, широкими плечами и в меру развитой мускулатурой. Не слащавый, а красивый какой-то мужской красотой, сильной, волевой, дикой красотой не укрощенного хищника. Темные волосы, постриженные всегда по последней моде, дымчато-серые глаза, смотрящие то волком, то орлом; холодные, почти ледяные глаза прожженного циника, они, казалось, смотрят для того, чтобы уничтожить противника собственной бесчувственность. Да, он был бесчувственным, а точнее, хотел таким казаться, — но не был, Даша разгадала его в этом. Она выудила на поверхность то, что он скрывал. Истинные эмоции заядлого обманщика.

Антон Вересов, она должна была признать, был совсем не так прост, как ей думалось. И эта серая маска, которую он когда-то нацепил на себя, была предназначена для того, чтобы сокрыть от посторонних глаз его истинную сущность. Спрятать внутри себя самоё себя. Какое ненадежное хранилище! Ведь именно оттуда, из глубины души вытащить чувство легче всего. Если найти ключ и правильно им воспользоваться.

Он стал относиться к ней иначе. Были всё те же забота и внимание, даже какое-то участие, но теперь не чувствовалось в нем того рьяного желания ей понравиться, извиниться, загладить свою вину, которые она ощущала в течение последнего месяца. И самого чувства вины в нем тоже не было. Или оно было не столь огромным. Или же она его не замечала. Или же он ей его просто не показывал… Вновь надев на чувства ту маску, которую Даша сдернула с него в начале апреля, в очередной раз появившись в его жизни. Вновь превратившись в того хищника, каким хотел не просто казаться, но и быть. С кем угодно, но не с ней. Ее, разгадавшую его тайну, он не смог бы обмануть. Ее, увидевшую его истинную страстную сущность, он не смог бы провести. И, знал Антон об этом или нет, это было так.

Так они и продолжали жить, ходя вокруг да около, прячась друг от друга, видя друг друга насквозь, но не предпринимая ни единой попытки, чтобы указать на собственное знание. В бесплотной попытке что-то утаить, ошибаясь и раскрывая друг перед другом карты. Вновь как по замкнутому кругу.

А время, не щадя их, неслось вперед с поразительной скоростью.

Успешно сдав экзамены и выйдя на летние каникулы, Даша устроилась на подработку в магазин детских товаров. Работу ей предложил Лесин отец, Юрий Павлович, знакомый с владельцем магазинчика, готового взять на работу школьницу шестнадцати лет на временную подработку на каникулах.

Сама Леся об идее Даши высказалась еще в тот день, когда Даша сообщила ей эту новость.

— Ничего плохого в этом не вижу, — пожала она плечами. — Я сама буду в фотоателье подрабатывать. Но вот что ты скажешь своему, с позволения сказать, опекуну? Думаешь, он позволит тебе эти заниматься?

— А почему он должен быть против? — удивилась Даша.

Леся тактично промолчала и, лишь вздернув бровки, покачала головой, что Даша тогда приняла за не особо радужный знак и отправлялась к Вересову готовая отстаивать свою позицию до конца. Но разговор с Антоном о подработке они, как ни странно, решили миром и даже не поругались по этому поводу.

— И давно ты это решила? — совершенно спокойно осведомился он, что от этого спокойствия Даше стало как-то не по себе. Уж лучше бы он ругался, честное слово!

— Всё однозначно решилось только в конце мая, — ответила Даша. — Я думаю, это хорошая практика…