Читаем Крик души полностью

Девушка стискивает его руки холодными пальцами. Слезы катятся по щекам, собираясь в уголках губ, и она глотает их, всхлипывая и постанывая. А потом падает на грудь мужчины, прижимаясь щекой к его щеке. Уже не слыша биения его сердца, но зная, что оно бьется для нее. И будет биться до тех пор, пока она не позволит его биению не быть услышанным. Собственный монотонный бешенный стук она отчетливо слышала в тот момент, когда стуку его сердца уже не суждено было раздаться еще раз.

Два сердца, когда-то нашедшие друг друга.

Любовь, согревшая два сердца, вынудив их биться в унисон. С первого взгляда… до последнего.

— Не спишь?

Настойчивый голос заставил ее вздрогнуть, вырываясь из плена воспоминаний.

Антон? Первая ее мысль — что он тут делает? А потом… Это ведь его квартира, это ему следовало бы поинтересоваться, что делает здесь она в такое время!

— Не спится, — коротко бросила девушка, так к нему и не повернувшись.

Антон медленно прошел к столу и сел напротив нее, а Даша стремительно опустила ноги на пол, что не укрылось от пытливого взгляда ее опекуна.

— Какое совпадение, — сухо промычал он, пристально глядя на нее. — Мне тоже. Бессонница?

Даша пожала плечами. Неужели не ясно, что она не готова к конструктивному ведению беседы?

— Может быть.

Помолчали. А о чем они могли заговорить, да и стоило ли? Был ли в этом смысл? Даша его не видела.

Засвистел чайник, напоминая о себе, и девушка выключила газ.

— Чай? — сухо поинтересовалась Даша и, дождавшись утвердительного кивка от Антона, достала из полки две чашки. Разлила чай, не интересуясь, сколько ему нужно положить сахара, наугад сыпанула три ложки.

— Я не люблю сладкий, — послышался за спиной его хриплый от неудавшегося сна голос.

— Я не знала, — вздрогнув, коротко бросила девушка и, подхватив свою чашку, устремилась к двери.

— Ты куда?.. — удивленно зазвучал ей вслед голос Антона.

Даша посмотрела на него, скользнув взглядом по знакомым пижамным штанам серого цвета (и, вот незадача, футболки или майки на нем не оказалось), уставилась в его голую грудь.

— Я пойду… — проговорила она, отведя глаза, — может, почитаю что-нибудь. Вдруг, засну?

— Ааа, — смог лишь промычать Антон и не стал ее задерживать.

А Даша поспешила ретироваться, выскользнув из кухни почти со скоростью света, и едва не опалив себе пальцы кипятком. Запершись в комнате и даже не коснувшись чая, попыталась снова лечь. Но заснуть не удалось, мысли вновь и вновь возвращали ее к Антону. И даже не к их встрече на кухне, а к тому, что было четыре года назад, когда она еще верила ему и в него. Когда еще ждала чуда, как наивная, отчаявшаяся идиотка верит в исцеление от смертельной болезни. Когда она надеялась на то, что он другой. А он, опровергая закон исключения из правила, и лишний раз подтверждая правило, доказал на практике, что он именно такой, каким она его и встретила впервые. И ради нее он меняться не собирался.

После похорон дяди Олега, оглашения завещания и отъезда Антона назад в Лондон, жизнь Даши вошла в новую стадию бытия. Даже не бытия, а банального существования, потому что приставленная за ней следить, Маргарита Львовна, казалось, делала всё для того, чтобы превратить жизнь Даши в кошмар. У нее это получалось, надо заметить, без особых проблем, потому что не было тех, кто смог бы проследить за ее деяниями и «наставить ее на пусть добра и света».

Она возненавидела девочку с первого дня, как ее увидела, но до того момента, как они стали жить под одной крышей, Даша и не подозревала всей глубины ненависти к себе этой женщины. И лишь когда старая ведьма стала командовать в квартире Олега, желая подчинить себе и Дашу, девочка поняла, что это была за женщина. А раньше она в ней этого не разглядела, как странно. Злостная, злобная, алчная, желчная и дико завистливая. Это позже девушка поняла, что Маргарита имела определенные виды на Олега, а Даша своим присутствием в доме опекуна и чрезмерной заботой того о своей обожаемой воспитаннице, спутала ей все карты. Можно сказать, разрушила ее надежды на светлое и счастливое будущее. А дальше — больше…