Читаем Крестоносцы полностью

Последние времена франкской Сирии составляют как бы прелюдию к тем событиям, что позднее развернутся на Западе Там были уже все признаки разложения общества и едва ли не самого королевства, которые проявились во Франции в XIV-XV вв. это, прежде всего, внешняя война, но особенно внутренние раздоры и та глубокая болезнь, что подтачивала французское рыцарство, то есть любовь к роскоши, бесполезной браваде, иначе говоря безмерная суетность, убивавшая сам дух рыцарства Робер д'Артуа в Мансурахе первым дал пример подобных отступлений от идеала, которые мало-помалу становились смертельными для средневекового общества, какими они сначала были для крестового похода Святого Людовика

В Сирии благодаря этому королю было восстановлено единство и особенно духовная солидарность христиан. Но, чтобы поддержать это состояние, требовалось не менее чем присутствие святого, и через два года после его отъезда разразилась уличная война между генуэзскими и венецианскими купцами, названная войной Святой Субботы, поскольку поводом к ней стал спор из-за владения церковью под этим именем, располагавшейся между их кварталами. Соперничество торговцев, жаждавших обеспечить себе монополию торговли, разделило на два клана сирийских баронов и рыцарей, и венецианцы склонили на свою сторону ибелинов и тамплиеров, а генуэзцы – сеньора Тира Филиппа де Монфора и госпитальеров. В течение двух лет Акра была ареной настоящей гражданской войны, которая была первой войной за экономические интересы и первым предвестником той войны, которая более чем на столетие разделила христианский Запад. Позднее торговые войны в сирийских водах вспыхнут между пизанцами и генуэзцами, вовлекшими в них сеньоров Триполи и Джубейла генуэзского происхождения. Во всех этих событиях странным образом проявлялись вкус к роскоши и страсть к удовольствиям, ставшие свойственными и стареющему западному рыцарству. Проявлением высшей роскоши "по-восточному" стали празднества и пиры по случаю коронации королем Кипра Генриха II (15 августа 1286 г.). Она стала поводом и для ослепительных турниров: "Праздник продолжался пятнадцать дней в Акре, в том районе, который называется Гостиницей госпиталя Св. Иоанна, где был большой дворец, как рассказывает хронист Жерар де Монреаль. И это был самый прекрасный за сто лет праздник, протекавший в удовольствиях и турнирах. Там изображали рыцарей Круглого стола и королеву Женщин, то есть рыцари сражались одетые как дамы, а затем вели бой, переодевшись в монахинь и монахов; они изображали также Ланцелота, Тристана и Паламеда, и было много других приятных и развлекательных игр". Но молодой человек, которого короновали среди этих экстравагантных ристалищ, был эпилептиком.

Со стороны мусульман война также принимала иной характер, и турки-мамлюки блестяще проявляли ту доблесть, которая еще в начале крестоносной эпопеи заслужила восхищение франкских хронистов. Правда, им очень помогали политические ошибки их противников, некоторые из них без колебаний вступали в союз с египетскими мамлюками против монголов, которые в это время совершили неожиданное нападение. Благодаря этому султан Бейбарс отбросил в Персию монгольскую армию Китбоки, вступившую в Алеппо, и реализовал не удававшееся раньше объединение Египта с мусульманской Сирией.

Этот султан Бейбарс свои первые шаги на военном поприще сделал в битве при Мансурахе против Людовика Святого; сильной личностью был этот турок из России (он уроженец Крыма), в венах которого, по словам Рене Груссе, "было немного и той крови, что дала Ивана Грозного и Петра Великого". Он кое-что позаимствовал из монгольских нравов, включая сюда любовь к кумысу из кобыльего молока, которого он пил тем больше, что как строгий мусульманин воздерживался от вина и запретил его продажу в своих владениях. Серия убийств помогла ему взойти на египетский трон, и с этого времени под ударом мамлюков, командуемых этим удивительным воином, франкские крепости стали сдаваться одна за другой: Кесария, Арсуф, Сафед и Бофор были вынуждены капитулировать за три года (1265-1268), а тем временем он осадил Антиохию, и этот неприступный город и самая сильная крепость северной Сирии, стоившая первым крестоносцам столько крови и сил, попала в его руки.