Читаем Крестоносцы полностью

Коронация завершилась, его усаживают в высокое кресло; он остается в нем, пока поют мессу; в одной руке он держит скипетр, в другой золотую державу с маленьким крестом наверху; надетые на него украшения стоят больше, чем сокровища могущественного короля. Месса закончилась, и к нему подводят белого коня, на которого он садится; бароны провожают его до дворца Буколеон, и там они усаживают его на трон Константина. И, сидя на троне Константина, он принимает оммаж от всех в качестве императора; греки, присутствующие во дворце, также оказывают ему почтение как своему святому императору".

Вот что в действительности должно было поразить толпу франков и греков, и самих баронов столь же, как и народ: граф Фландрии на троне Константина. Весь престиж Рима, Греции, Юстиниана и многих веков рафинированной цивилизации, которую символизировало его имя, само воплощение светского меча, надежда и искушение христианского мира со времен Константина - все это олицетворяла та корона, которую епископы возложили на голову Балуина Фландрского.

Итак, ситуация круто изменилась. При подходе крестоносцев первого похода византийский император задумал воспользоваться ими, чтобы вернуть потерянные земли, и отсрочки, навязывавшиеся Готфриду Бульонскому под стенами Константинополя, не имели иных причин, кроме дипломатии Алексея Комнина, озабоченного, прежде всего, обеспечением себе выгод без всякого риска от будущей экспедиции. Позднее византийцы обманулись в своих расчетах и проявили себя ненадежными союзниками, не упускавшими случая сыграть злую шутку с армией крестоносцев. Первоначальные недоразумения со временем все более обострялись: византийские императоры полагали, что все земли, входившие ранее в состав их империи, будут переданы им, крестоносцы же отказывались передавать земли, завоеванные в тяжкой борьбе и оплаченные их кровью, державе, которая не сумела их сохранить и не привлекала симпатий населения (стоит вспомнить серьезные раздоры между армянами и греками), а также спровоцировала раскол христианства. "Мы покончили с язычниками, но не с еретиками", - так писали в начале событий, в 1098 г. бароны папе.

Век спустя взятие Константинополя дало им удовлетворение покончить с "еретиками". Но этот силовой прием, продиктованный, прежде всего, торговой политикой Венеции и, может быть, личными амбициями некоторых баронов, как Бонифаций Монферратский, имел все же тяжелые последствия. Впервые христиане поднялись против других христиан. Папа, узнав о намерениях крестоносцев, воспротивился им: "Отдайте все свои силы только делу освобождения Святой Земли и мести за оскорбление Распятого; если вам нужны земли и добыча, возьмите их у сарацин, ваших истинных врагов. Направляясь в Греческую империю, вы рискуете ограбить своих братьев".

В оправдание крестоносцы могли бы привести тысячу причин: венецианцы, знавшие, что они делают, им буквально приставили нож к горлу, заставляя "работать на себя" и угрожая отказаться перевозить их за море, ибо своих средств крестоносцам не хватало; а в Константинополе царили распри, император-узурпатор Алексей III бежал, император же Исаак Ангел и его сын, восстановленные на престоле единственно благодаря крестоносцам, не сдержали своего слова, и, наконец, появился новый узурпатор Мурчуфл - все эти события, связанные друг с другом как звенья цепи, привели ко второй осаде, которую Виллардуэн столь живо описал.

В Константинополе крестоносцы острее, чем где бы то ни было, почувствовали, что если они храбры в сражениях, то, одержав победу, проявляют слабость. Они оказались в самом знаменитом городе, который вплоть до Китая называли "городом городов", среди поразительного скопления богатств; "греки свидетельствуют, что в Константинополе собрано две трети богатства мира", утверждает Робер де Клари. Один только доход от таможен и рынков в XI в. оценивался в 7500000 золотых су, то есть в миллиард довоенных франков.

Одно небольшое событие, случившееся полвеком ранее, показывает, сколь ошеломляюще богатство Константинополя действовало на солдат Севера. Один фламандский крестоносец - а было это во время крестового похода короля Людовика VII - зашел на рынок в деловой части города, на улицу, обрамленную с обеих сторон двухэтажными портиками, которая начинается у Форума Августа и заканчивается у Золотых ворот; на ней, между Большим дворцом и Форумом Константина размещался золотой рынок. Столы менял с наваленными разными монетами, лавки золотых и серебряных изделий - все это изобилие богатств ослепило крестоносца, и он, в умопомрачении закричав "Караул!", бросился хватать все подряд. Перепуганные менялы разбежались, началась свалка, и в конце концов король Франции потребовал у графа Фландрии виновника и велел повесить его. Взятие Константинополя для византийцев было почти таким же событием, воспроизводившим в огромных масштабах произошедший полвека назад этот случай: те же "варвары", завистливые к их сокровищам, набросились на добычу.