Читаем Крестоносцы полностью

Какова была численность этих отрядов? По этому поводу много спорили. Вместо традиционной цифры 60 тысяч, которую дают хронисты, в наши дни называют 15-20 тысяч христиан. Правда, мы не знаем их точное число в какой-либо конкретный момент, так как количество участников похода постоянно менялось: даже если некоторые паломники отставали в пути, то все равно отряды напоминали растущий "снежный ком" - ведь по дороге все так же велось проповедование крестового похода. Свидетелем этому является каноник Кельнского кафедрального собора (где он занимал должность ризничего), по его словам, в течение трех месяцев ожидавший прибытия Петра, чтобы присоединиться к нему. Этот каноник, по имени Фрумольд, взяв крест, отдал все свое имущество Браувейлерскому монастырю, взамен аббат этого монастыря Альберт передал ему три марки золотом и десять марок серебром. Фрумольд дал обет в случае возвращения с востока стать монахом в Браувейлере, который он впоследствии и исполнил. Вальтер Неимущий выступил отдельно; ему было суждено пересечь Венгрию без инцидентов. Но, когда в Болгарии ему отказали в снабжении продовольствием, он со своими товарищами принялся грабить окрестности Белграда, за что и подвергся жестокому избиению. Части его отряда удалось бежать, и, пройдя Ниш, Софию и Адрианополь, они прибыли под стены Константинополя около 20 июня. Сам Петр Отшельник покинул Кельн после восемнадцатидневного отдыха, 19 или 20 августа. Со своими людьми он переправился через Рейн, затем через Неккар, двигаясь к Ульму. Германию, Болгарию, Венгрию миновали без происшествий. К концу апреля отряды Петра появились в Землине, где и начались первые осложнения, несмотря на добрый прием, оказанный королем Коломаном неспокойным воителям, пережившим тяготы путешествий и нехватку продовольствия. Авторитет Петра, по-видимому, был поистине велик, раз ему до этого времени удавалось удержать от бесчинств довольно разношерстную толпу, состоявшую не только из сильных мужчин, но и стариков, женщин, детей. Во всяком случае, именно недисциплинированность стала причиной столкновений паломников с венгерским населением, хотя Петр и приказал ускорить марш. Вероятно, 26 июня он направился к Белграду и переправился через Саву на суденышках и наспех сколоченных плотах; но, несмотря на то, что расстояние от Белграда до Ниша было преодолено за семь дней, 3-4 июня произошел инцидент, сопровождавшийся грабежами и убийствами, о которых повествует Альберт Ахенский. Одна из групп паломников после ссоры с болгарами, уходя, из мести подожгла мельницы, расположенные вдоль реки около Моравского моста; узнав об этом, правитель Ниша незамедлительно ринулся в погоню и атаковал арьергард паломников, захватив многочисленных пленников и, главное, сундук с их добром. Петр сумел собрать потрепанных в схватке участников похода и двинулся дальше. 8 июля он прибыл в Софию, до этого сделав остановку лишь в Бела-Паланке. Там он впервые встретил посланцев императора Константинополя Алексея Комнина, сразу поставивших условия, на которых крестоносцы могли получать провизию; также, чтобы предотвратить любую возможность беспорядков, посланцы императора запретили паломникам задерживаться в одном и том же городе более трех дней. Затем крестоносцы преодолели примерно 29-30 лье от Софии до Филиппополя, куда они пришли 14 июля; потом 30 лье до Адрианополя, где они находились 23 июля; там посланцы императора еще раз прибыли к Петру Отшельнику, чтобы уверить его в добром расположении Алексея.

1 августа 1096 года Петр уже находился под стенами Константинополя. Получается, что весь поход от берегов Рейна к Босфору занял чуть более трех месяцев.

"Петр как будто покорил все души Божественным гласом, и кельты начали стекаться отовсюду, кто откуда, с оружием, конями и прочим военным снаряжением. Общий порыв увлек их, и они заполнили все дороги. Вместе с кельтскими воинами шла безоружная толпа женщин и детей, покинувших свои края; их было больше, чем песка на берегу и звезд на небе, и на плечах у них были красные кресты. Как реки, хлынувшие отовсюду, всем войском двинулись они на нас через Дакию"{5}.

Так писала, несколько преувеличивая, что свойственно южанам, Анна Комнина, родная дочь императора. Повествуя об этих событиях, она проявила себя как настоящий историк, несмотря на некоторую склонность, как мы видели, к литературным эффектам.

По правде сказать, крестоносцы должны были произвести сильное впечатление на византийских сановников, императорское окружение и жителей Константинополя, которые сразу приняли меры предосторожности: