Читаем Крестоносцы полностью

В наши дни те, кто соблюдает "английскую неделю", должны бы с благодарностью вспоминать время от времени Св. Раймунда, покровителя досуга, ибо это именно он ввел ее в XIII веке{49}, проявив в глазах церкви активность, угрожавшую нарушить равновесие жизни человека и мешавшую мирно выполнять христианские обязанности; под его влиянием исчезла и практика судебных поединков. Его называли "исповедником королей и пап, славным служителем таинства покаяния". Он был генералом ордена доминиканцев, капелланом папы Григория IX и личным другом короля Хайме I Майоркского; часть своей долгой жизни он посвятил сближению с исламом, пользуясь, как и во всем другом, только мирскими средствами. По его внушению Св. Фома Аквинский написал о мусульманском учении "Сумму против язычников". А ему самому удалось завязать дружеские отношения с султаном Туниса, и в этом городе он лично в 1256 г. крестил две тысячи сарацин. Вероятно, по его совету Раймунд Луллий вернулся на Майорку и на долгое время засел за учебу. Св. Раймунд внушил ему, что необходимо сначала духовно и интеллектуально вооружиться, чтобы иметь возможность отвечать на аргументы сарацин и наставлять их собственным примером. Раймунд со страстью, привносимой во все свои дела, занялся изучением латыни и арабского языка. В связи с этим произошло одно смутившее его событие. Чтобы лучше выучить арабский, он купил раба-сарацина, каких много было на Майорке, поскольку население острова было наполовину мусульманским. Это был образованный мальчик, с которым Раймунд обращался как с другом. Через несколько месяцев он попытался завести с ним аргументированный разговор, чтобы склонить его к христианству. Но едва он произнес имя Христа, как раб разразился проклятиями и ругательствами, и возмущенный Раймунд ударил его по лицу. Они продолжали заниматься как обычно, но через несколько дней после этого инцидента, когда они сидели вместе за занятиями, раб вытащил спрятанный под плащом кинжал и нанес ему несколько ударов; Раймунд вырвался, позвал на помощь, и раба схватили и бросили в тюрьму. Раймунд запретил предавать его смерти, и этот случай поверг его в сомнения: можно ли обратить мусульман в христианство евангельским милосердием или стоит пойти по старому пути и сначала завоевать их земли, а затем привести их к Христу?

Когда он оправился от ран, то, мучимый этим вопросом, отправился в тюрьму, но раб утром этого самого дня покончил с собой. Это был трагический ответ на его вопрос, решения которого не существовало.

Раймунду оставалось лишь погрузиться в веру, и вся его жизнь стала беспрерывным актом веры, упорно свершаемым несмотря на поражения и столкновения с невозможным. Он продолжал свои ученые занятия девять лет и в итоге не только основательно изучил латинский и арабский языки, но и написал два труда. Один из них, "Книга Размышлений", написанная отчасти на арабском и переведенная на каталонский язык, состоял не менее, чем из семи томов, в каждом из которых было 366 глав (3000 страниц, 1000000 слов). Страстность, которую Раймунд Луллий проявлял во всей своей жизни, здесь вылилась в полноту выражения мысли, ибо в одном этом труде он изложил все идеи, что он стал впоследствии воплощать в жизнь.

Центральной была идея обращения сарацин во что бы то ни стало: "Как только сарацины будут обращены, не составит труда и обращение остального мира". Но посылать к ним нужно не солдат, а священников: "Ведь христиане не в мире живут с сарацинами, Господи, и потому не осмеливаются вступать с ними в споры о вере, когда приезжают к ним. А когда установится мир, христиане получат возможность ездить и наставлять сарацин на путь истины, пользуясь благодатью Святого Духа и истинными доводами в пользу совершенства Твоих атрибутов".

Раймунд, однако, какое-то время думал о вооруженном завоевании Святой Земли и высказал по этому поводу практические соображения, предлагая сначала отвоевать всю Испанию, дабы легче было нейтрализовать Северную Африку, и создать базы на Родосе и Мальте. Особенно он настаивал на том, о чем тогда еще никто не думал, - на отправке корпуса врачей, санитаров и техников, которые обслуживали бы и местных жителей, и армию, часто страдавшую более от суровости климата, чем от сражений.

Но план военного крестового похода, хотя и сильно отличавшийся от разрабатывавшихся ранее, в его трудах занимал незначительное место. Связывать себя с крестовым походом значило для него вернуться к старому решению совсем новой проблемы, тогда как события должны заставать христианина в том состоянии, какое предлагает Господь: "Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи". Мирный крестовый поход "не с мечом, проповедью" - такова была новая идея, которую он развивал со страстной логикой и ясным чувством реальности.