Читаем Крестница (СИ) полностью

На троне, гордо приподняв подбородок, сидело существо. Маукат закинул ногу на ногу и доставал огромными, черными рогами до стеклянного потолка, снаружи которого горел огонь. Сигарета, которую он держал когтями, наполнила своим дымом весь кабинет. Из-за едкого запаха было сложно держать глаза открытыми, так что мы с Бегдияром одновременно опустили глаза в пол и поклонились. Маукат давил на нас своим величием, он знал все, знал то, что сами люди не знает о себе. Знал то, что так нужно было мне. Секунды длились, как годы, казалось, что огромные когти Сатаны уже летели, чтобы впиться в мою глотку.

— Страх плодов не приносит, Серафим-Асмодей Кутузов. — мысленно мне передал Маукат, после чего спрыгнул с трона и юркнул в темноту. Мы с Бегдияром стали судорожно оглядываться, стараясь нащупать его взглядом, но его и след простыл. Вдруг острые когти коснулись моего плеча, я резко обернулся, но теперь когти прошлись по моей шее, опять поворот. Маукат вновь пропал, что за игры? Что за баловство? Он выглядел так грозно, но по итогу играл не как Сатана, а как маленький барашек, у которого пару дней назад выросли рога и он старался этим похвастаться. Взглянув на трон с долей сомнения, что тут мне помогут, я вновь увидел на троне Мауката. Сигарета, разжигая еще больший огонь вокруг трона, упала на пол, в этот же момент те слова, за которыми я и пришел, наконец прозвучали в воздухе.

— Хм, гм… Асмодей, разумеется я располагаю информацией о личности безжалостного убийцы, однако передача таких важных сведений требует определенных условий и действий с вашей стороны. Вы согласны на них? — слишком наигранно и театрально вздыхая, крикнул Сатана. Моя голова моментально закивала как не в себя. Я готов был сделать все, что ему угодно, лишь бы, лишь бы..

После этого послышался смешок и новая волна фраз..

— Хорошо, Вы будете обязаны убить дочь убийцы, но из самих убийц лишь одну. Ясно? — я не специально издал смешок и вновь кивнул. Такие простые условия? Не может же быть все так просто! Но после звучания тех «мелодичных» имен в воздухе мой мир вновь раскололся на четыре части. Убийцами были Кристина и Изольда! Нет! Нет! Нет! Не может быть! Никогда! Они бы никогда! Но по серьезному взгляду Мауката стало понятно, что он говорит тяжелую правду, что ж, в этой ситуации я бы предпочел сладкую ложь. Сердце заколотилось, в момент я вновь оказался на улицах Мауэра, меня под руку вел Бегдияр. А я все еще не мог поверить и принять. Кристина же так любила Агафона, то есть, это все было ради плана? Тяжелый всхлип вырвался из моего рта, опять, все стало еще хуже. Не могло же быть еще хуже! Могло, могло. Сердце переживало третью смерть, не хотелось плакать, я просто был в шоке, в состоянии аффекта. В этом же состоянии я побежал домой к Изольде, вежливо постучал и сделал все по её специальному обряду на смерть. ЗАРЕЗАЛ БАБКУ ТАК БОЛЬНО, КАК МОГ! Пообещав себе, что её внучка вытерпит все, что вытерпела моя семья. Отношения, отрезанный палец и чертова смерть..

* * *

Мауэр, дом Изабеллы, 2023 год, ночь 24 марта

— Мила, я-я не знаю, что она со мной делает. Я не могу её убить. Просто не могу, мне страшно, очень страшно и больно и..- слезы вырвались из глаз с таким напором, будто их сдерживали пол жизни. Я, обхватив свои колени, желал, чтобы меня пожалели. Сила вылетала из раны и мне становилось все хуже и хуже, начался жар и моментами ногу хватала судорога. В сознании царил туман, я забыл где нахожусь, с кем и когда.

«Замолчи, Асмодей, ты не должен сейчас говорить со мной!» — крикнула мне Мила, когда я захотел вновь начать ей жаловаться.

— Но с кем мне говорить? Я устал! Не хочу никого убивать, хочу жить спокойно, не претворяться другим! — взвыл я, каждое слово обжигало током, все было понятно, мне не дали выбора. Либо убить, либо убьют за меня. Ноги сами повели к зеркалу, душераздирающие крики с нескончаемым потоком вырывались из моего горла, причиняя огромную боль. Смотрел на себя в темноте, на красные пятна на лице, лице, что стало белым. Оно стало белым, как бледный мрамор, который должен был осветить собой ночные улицы, но по итогу не мог осветить и себя. Я не знал, куда девать ярость и накопившуюся внутри боль, первым на мой взор попало зеркало. Я занес руку и со всей силы ударил по стеклу, оно разбилось вдребезги, как и все мои мечты и желание жить, возможность жить. Тело, будучи морально мертвым, упало на осколки, что сразу, не теряя возможности, вонзились в него. Но физической боли не было, она потеряла смысл, ведь вместо неё появилась моральная.

— Асмодей, найди в себе силы, чтобы убить себя. Прошу. — шептал я сам себе, вытирая ладонями слезы, что отходили вместе с ресницами. Вдруг, что-то наступило на мои волосы и одно тихое слово, которое могло оглушить любой крик, всплыло в воздухе.