Читаем Крестная мать полностью

— Ну… мы просто катались, товарищ старшина. Какое это имеет значение?

— Конечно, это я просто… поинтересовался, — успокоил его старшина. — Важен сам факт, вы увидели и сообщили… Идите в будку, напишите все, как было. А потом, когда приедет оперативно-следственная группа, покажете место. Они скоро приедут, долго ждать не придется. На убийства быстро приезжают.

— Хорошо, я понял, — говорил мужчина, направляясь к будке ГАИ, а его спутница осталась в машине, закурила…

Глава седьмая

Голова лежала под кустом — присыпанная снегом, в прошлогодних сухих листьях, почти незаметная со стороны. Вполне возможно, что на этой поляне побывали за минувшие две с небольшим недели со дня исчезновения Алексея Морозова и другие машины: поляна была довольно обжитой — повсюду валялись бутылки, банки от пива, рваные газеты, картонные коробки, старые покрышки. Сюда, ясно, заворачивали по всякой шоферской нужде, вполне может быть, что голову видел кто-то еще, но о страшной находке сообщила милиции только эта парочка.

Владелец белой «Лады» и его спутница стояли сейчас в стороне от оперативно-следственной группы, занятой своим делом, говорили вполголоса, отвечали на вопросы, если их о чем-нибудь спрашивали. Женщина время от времени зябко поводила плечами, повторяла: «Какой ужас! Ты только подумай!»

Тягунов, занятый осмотром поляны и обладавший отличным слухом, слышал эти слова, раза два внимательно посмотрел на женщину, посочувствовал ей: видеть такое рядовым гражданам приходится редко, надо иметь крепкие нервы. Женщина и ее любовник (Вячеслав Егорович быстро сориентировался в ситуации, еще на посту ГАИ, когда читал заявление) были ему симпатичны хотя бы тем, что нашли мужество сообщить милиции — можно ведь было развернуться и уехать, такие примеры в его практике случались. Впрочем, эти мысли у Тягунова, старшего оперуполномоченного по особо важным делам, были машинальными: следы преступления могли и не заметить другие люди, даже если и побывали на этой поляне — голова лежала на самом краю поляны, да еще в снегу.

Вид отрубленной головы Тягунова не шокировал, нет, он видел всякое. Вячеслав Егорович сгреб с мертвого лица снег, вгляделся в его черты.

— Это Морозов, — уверенно сказал он криминалисту и следователю прокуратуры, Максимову, которые стояли рядом и напряженно смотрели на манипуляции старшего оперуполномоченного. Тягунов припонял голову, повернул ее, чтобы лучше видеть лицо, чтобы фотографу удобнее было заснять ее в разных ракурсах. Потом взял из бело-голубого «рафика» рабочую папку, где лежало заявление гражданки Морозовой и другие, немногочисленные пока документы, по опознавательной карте с приклеенной на ней фотографией сличил черты лица еще раз. Сомнений ни у кого не было— Морозов.

— Это, видно, все, что мы сможем предъявить жене для опознания, — сказал следователь прокуратуры. — Тело, судя по всему, укрыто где-то в другом месте. Но все же мы поищем его еще раз. Может, где-то в кустах, в яме…

Группа принялась заново обследовать поляну и прилегающий к ней лес, обговорив для каждого члена свой сектор поиска.

Внимательно оглядывая густые кустарники, старые, военной еще поры, окопы, заглядывая под поваленные ветром стволы сосен и берез, Тягунов неторопливо продвигался в назначенном ему южном направлении, с каждым шагом убеждаясь, что каких-либо новых доказательств страшного преступления и тело им сегодня не найти. Да, работа еще не закончена, с выводами торопиться рано, однако интуиция и логика подсказывали Вячеславу Егоровичу, что в этом месте была почему-то оставлена только голова убитого.

— Бедная женщина! — глубоко вдохнув холодный морозный воздух, сказал Тягунов, живо представив лицо жены погибшего. Такое увидеть! Надо бы как-то подготовить ее к этому известию…

Морозова, когда он беседовал с ней в управлении, была отчего-то уверена, что муж жив, что его где-то прячут, что это чья-то злая шутка. Тягунов не стал тогда разуверять издерганную и замученную тяжкими мыслями женщину, тем более, что и сам толком ничего не знал — дело ему только передали. Он лишь сказал Татьяне Николаевне, что объявлен уже федеральный розыск, так положено, если исчезает человек с машиной, на Алексея Морозова разосланы по соответствующим каналам данные, есть нужные приметы и в ГАИ. Розыском будет заниматься и лейтенант Сайкин из райотдела, конечно, лейтенант молод и опыта у него маловато, но дело он свое знает.

Она слушала его вполуха и с заметным напряжением на лице — наверно, была больше поглощена своими мыслями, чем его рассуждениями. А может, мешали другие сотрудники — в кабинете их сидело шестеро, беспрестанно звонили телефонные аппараты, громко разговаривал по одному из них начальник отделения, подполковник Косов, и Морозова невольно прислушивалась к тому, что он говорил. А говорил он кому-то, мол, завален работой по горло, народу нынче пропадает много, только за последние полгода по области более сотни розыскных дел…