Читаем Крестная мать полностью

Игэн напряженно вглядывался, но смог различить лишь какую-то возню там, внутри. Тони, очевидно, вскарабкался на что-то и оставался там минуту или две, затем снова спустился на пол и начал шарить в темных углах захламленной комнаты, как будто что-то искал. Закончив поиски, он вышел из комнаты, прикрыл дверь и накинул крючок. В одной руке он держал нечто, похожее на короткий ломик, вероятно, монтировку. Еще раз оглянувшись в сторону бойлерной, в конце концов, он прошел мимо Игэна и, насвистывая, вышел на улицу.

– Черт возьми, он отлично знает, где лежат наркотики, – рассказывал Игэн после того, как стало известно, что Тони вернулся к себе. – Он просто приходил взглянуть, все ли так, как они оставили. Думаю, теперь он соберется груз забрать. Нужно добавить ещё несколько ребят.

Игэн доложил по радио о скором выносе героина из подвала. Было 13 часов.

Около 15. 30, когда неяркий зимний свет начал гаснуть за стенами серого, мрачного подвала, прибыло подкрепление, – четыре человека, включая лейтенанта Хоукса, Дика Олетту и пару федеральных агентов, которые остались на улице.

Теперь Игэну стало жаль, что с ними нет Сонни. Его партнер должен был здесь присутствовать. Игэн вызвался отправиться за сэндвичами. Он доехал до Сто шестьдесят девятой улицы, а затем проехал к западу ещё дюжину кварталов, прежде чем нашел торговый центр, достаточно удаленный от места операции. Зайдя в еврейскую кулинарию, он заказал десять ржаных сэндвичей с солониной и пикулями, а заодно побольше пепси. Пока их готовили, он направился к телефонной будке.

Потребовались два звонка и всякая тарабарщина вроде "важная полицейская операция", но через двенадцать минут озадаченный Сонни Гроссо уже держал трубку телефона, который распорядитель церемонии спешно подтянул к алькову перед главным алтарем кафедрального собора Святого Патрика.

– Это детектив Гроссо из Бюро по борьбе с наркотиками? – весело поинтересовался Игэн.

– Телескоп!

– Да-а. Как проходит церемония? – В трубке были слышны могучие раскаты органа.

– Марти передает привет и требует повесить трубку – пора приступать. – Тут Сонни понизил голос и осторожно заговорил прямо в микрофон. – Что тебе нужно? Что-нибудь случилось?

– Когда ты сможешь вырваться? – серьезно спросил Игэн, отбросив шутливый тон.

– Что произошло?

– Я думаю, вот-вот произойдет. Может быть, сегодня вечером. Наш парень предварительно спустился вниз и проверил свое добро. Он ещё вернется.

– Я сейчас не могу. Может быть, часам к пяти. Придется улизнуть со свадебного ужина. А я собирался произнести отличный тост.

– Ты сможешь произнести его нам. И приезжай в чем есть. Это придаст нашему подвалу немного шарма.

Скомканные бумажки, пустые банки от пепси-колы, объедки сэндвичей и пикулей более или менее аккуратно задвинули в угол бойлерной. К 17. 30 снаружи стемнело, и слабая лампочка едва высвечивала фигуры шестерых мужчин, часть которых стояла вокруг бойлера, а остальные прислонились к стенам. Коридор был погружен во тьму, но дверь освещена. Игэн занял свое место в чуланчике. Два федеральных агента сидели в темной нише.

Детективы в глубине подвала насторожились, когда позади бойлера загремело ведро с алебастром. Лампочка погасла, и они вжались в стену. Темная фигура в пальто с поднятым воротником показалась на фоне дверного проема.

– Телескоп? – произнесла фигура хриплым шепотом.

Кто-то засмеялся. В бойлерной зажегся свет и все собрались приветствовать Сонни Гроссо, стоявшего перед ними с глупой улыбкой на лице. На нем был праздничный костюм.

– Вот идет невеста... – запел кто-то.

– Я сам бы мог ей быть, – дурачился другой.

– А я бы подумал. Он не похож на копа.

– Он не может быть профессионалом. Он, должно быть, один из этих частных сыщиков.

Широкая улыбка озарила лицо Сонни.

– Ну, нельзя сказать, что мне очень приятно возвращаться в эту темницу, но, по крайней мере, – он сделал гримасу и зажал нос, – я хоть вымылся!

– Добро пожаловать, мистер мытый! – раздался голос.

Однако веселье быстро угасло, и тремя часами позже в подвале воцарилась привычная атмосфера скуки и тревоги. Едва перевалило за половину девятого, когда брошенная с крыши жестянка-сигнал застучала по стене дома, словно мини-пулемет, а затем грохнулась на тротуар, заставив взвинченных людей вскочить. Все разбежались в укромные места – на свои посты. Свет потушили, кроме лампочки у входа.

Прошло пять минут. В ту ночь бойлер не работал, поэтому даже звук собственного дыхания и малейший скрип кожаных подошв казались оглушительно громкими. Прошло десять минут. Наконец, они услышали звук шагов на лестнице, соединяющей подвал с вестибюлем. Скрипнула дверь. Затем тишина, очевидно, вошедший замер, прислушиваясь. Дверь закрылась. Человек, по всем признакам Тони, вошел. Он двигался очень медленно и тихо. Тень пересекла подвала. Появился приземистый силуэт.