В первый месяц слушаний Большого жюри детективы Игэн и Гроссо постоянно курсировали между зданием суда в Бруклине и подвалом в доме Тони Фуке в Бронксе. После того, как в комнате для детских колясок нашли героин, общее его количество вместе с конфискованным раньше наркотиком составило около пятидесяти одного килограмма или 112 фунтов – что точно соответствует величине недовеса, столь педантично заявленного Жаком Анжельвеном в преддверии возвращения во Францию.

Не было никакого сомнения, что конфискованная партия оказалась самой крупной в истории успешных акций правоохранительных органов Соединенных Штатов и превосходила прежний рекорд, установленный за пятнадцать месяцев до того, когда был задержан южноамериканский представитель в ООН со ста фунтами наркотиков в багаже. Но с точки зрения представителей Бюро по борьбе с наркотиками, в деле Фуке оставался один нерешенный вопрос: у кого они конфисковали эти последние сорок килограммов? Получается, у наркоманов. Так следовало из правил игры, поскольку братья Фуке и французы уже были в тюрьме, и, как считал Эдди Игэн, уже некого за это брать. Это относилось и к Тони Фуке, вина которого, несмотря на уверенность в том, что именно он спрятал в подвале своего дома большую часть наркотиков, все ещё не была доказана.

Тем временем отовсюду начали поступать сообщения от полицейских информаторов о растущем вокруг нетерпении. Наркоманы, "толкачи" и мелкие уличные поставщики – все ощущали нехватку героина. Но что более важно, и высший эшелон оптовых продавцов и поставщиков также начали ворчать и, очевидно, разрабатывать планы крутых действий по защите, если не по восполнению своих инвестиций. Эти уголовные "бизнесмены" заплатили Пэтси Фуке авансом приличные деньги и уже заключили с потребителями контракты, сулившие баснословную прибыль.

Полиция резонно решила, что кто-нибудь из этих разочарованных мафиози попытается извлечь восемьдесят восемь фунтов наркотиков из подвала Тони Фуке. Поэтому было принято решение оставить все, найденное в доме 1171 по Брайэнт Авеню, на прежнем месте. Подвал, само здание и все окружающее пространство круглосуточно находились под неусыпным наблюдением. Полицейские приготовились ждать. 

Глава 21

 В субботу 4 февраля 1962 года, через семнадцать дней после первых арестов, началась непрерывная слежка за домом Тони Фуке в Бронксе. Дежурство проводилось сменами. Смены, состоявшие из двух нью-йоркских полицейских и трех федеральных агентов, сменялись через каждые восемь часов. Главное внимание обращали на подвал, где на полке в комнате для колясок все ещё лежали наркотики. Слева от входа в подвал, в проулке были ступени, ведущие в вестибюль. Влево от комнаты для колясок, невидимая от входа в подвал, находилась грязная, вонючая ниша, заваленная всевозможным хламом из квартир жильцов: ломаной мебелью, матрасами, игрушками, ковриками и рваными мешками. В глубине подвала узкий коридор вел в бойлерную, заполненную трубами и топливом. Задняя часть подвала была единственным теплым местом, поэтому бойлерная служила убежищем для всех, кто нуждался в отдыхе во время длинных зимних дежурств. Позади клацающего водяного нагревателя, на бетонном полу лежал потертый, выцветший матрас.

Дежурные имели при себе целый арсенал, включавший автоматы, ружья и гранаты со слезоточивым газом, а также множество патронов. Никто не знал, кто и в каком количестве появится здесь, чтобы заняться спрятанными сокровищами. Не было никакой уверенности, что здесь может произойти, но все были начеку.

Игэн, Гроссо и агент Уотерс потихоньку подбирались и выскальзывали из объекта через закоулки позади соседних зданий, координировали доклады, обменивались информацией, в том числе и той, которая поступала от тайных информаторов через лейтенанта Винни Хоукса и сержанта Джэка Флеминга из разведывательного подразделения. В помощь Игэну и Гроссо были выделены детективы Дик Олетта и Джимми О`Брайен. Уотерс возглавлял группу из двенадцати дежуривших поочередно федеральных агентов. Перспектива сидеть дни или даже недели в мрачном затхлом подвале могла гнетуще подействовать на самых закаленных блюстителей закона, к тому же полицейские детективы отмечали отсутствие опыта у федералов. За исключением Уотерса, большинство агентов были молоды и нетерпеливы.

И так случилось, что при этой слежке больше вреда принесли другие представители закона, чем его злейшие враги. Решено было не информировать об их миссии местный полицейский участок, чтобы обеспечить операции полную секретность. И это решение почти сразу привело к осложнениям.