Читаем Крестная мать полностью

Первый полицейский участок занимал небольшое квадратное здание у речного конца улицы. Это было мрачное сооружение серого камня, датированное концом прошлого или началом нынешнего века. Комнаты, обшитые потемневшими деревянными панелями, с высокими потолками, украшенными выцветшей зеленой лепниной, и скудной мебелью на вытоптанном полу, вызывали в памяти полицейские участки в фильмах тридцатых годов. С улицы здание было окружено невысокой, до пояса, деревянной изгородью, миновав которую можно было открыть главные двери, а за ними скрывался высокий массивный стол, над которым возвышались голова и плечи сержанта в голубой форме, его глаза смотрели на каждого входящего с такой печалью, словно все это глаза бы его больше не видели.

Остальная часть этажа, скрытая от взгляда, была занята шкафчиками патрульных, хозяйственными помещениями, офисами, комнатами для допросов и камерами для заключенных. Покрытая трещинами деревянная лестница с тяжелыми перилами красного дерева вела на второй этаж в комнаты детективов и в стрелковый тир. На лестничной площадке второго этажа палец, грубо намалеванный на черно белом плакате с надписью: "БЮРО ПО БОРЬБЕ С НАРКОТИКАМИ", указывал вверх по лестнице.

Площадка третьего этажа почти ничем не отличалась от предыдущей. Туалет, выходивший на лестничную площадку, соседствовал со сравнительно новым бачком с питьевой водой и пробковыми досками для объявлений, заклеенными розыскными листами, фотографиями и рисунками отвратительных физиономий преступников, находящихся в розыске, отпечатанными на ротаторе бюллетенями и примостившимися в уголке рукописными извещениями о деятельности Полицейской благотворительной ассоциации и предстоящих товарищеских матчах.

Направо от центрального коридора находилась большая комната, скорее, зал, разделенный перегородками на уровне глаз на маленькие отсеки, способные вместить один-два стола. Половина из них в любое время была занята аккуратно одетыми мужчинами, главным образом, молодыми. Они спокойно беседовали по телефону, изучали стопки машинописных листов или переписывали свои каракули, превращая их в официальные рапорты. Главный признак, объединявший их – тупорылый револьвер тридцать восьмого калибра, спрятанный у каждого в кобуре на бедре, а также лишенные эмоций лица. Что же касается всего остального, если вдруг они все одновременно встанут и выйдут на улицу, то ничем не будут отличаться от окружающей толпы.

Некоторые одеты в джинсы и кожаные куртки, некоторые в разномастные, но опрятные спортивные костюмы, другие в строгие деловые костюмы с галстуком, несколько человек носили супермодные свингеры. Одни были светловолосые англосаксы, другие – смуглые латиноамериканцы, было также несколько негров. Стрижки были представлены в широком ассортименте: от короткого бобрика до длинных локонов. Парни были высокие и низкие, худые и тучные. Немногие походили на копов, зато многие были тайными агентами, задействованные на долгую перспективу и открыто орудующими в сетях наркобизнеса, выдавая себя за наркодельцов. Другие толкались среди продавцов и потребителей зелья. Были среди них и те, кто относился к внутреннему персоналу Бюро.

Офис заместителя главного инспектора Кэри в дальнем углу был полностью огорожен. В нем стоял большой старый стол, книжный шкаф, одно окно помещалось высоко в стене, другое глядело поверх виадука Саут Стрит на причалы, вытянувшиеся поперек Ист Ривер в сторону Бруклина. На одной из стен, прямо у двери, так что шеф мог видеть её прямо из-за стола, висела большая черная доска со списком действующих сотрудников Бюро. На квадратном плакате со стороной в четыре фута, на стене слева, от руки была начерчена разветвленная схема того, чего ни один "коп" публично не признавал: схема мафии Соединенных Штатов. Одну из ветвей-фамилий возглавлял Анджело Туминаро.

Когда новый комиссар полиции Стивен Кеннеди в 1958 году поставил Эда Кэри во главе Бюро по борьбе с наркотиками, подразделение влачило жалкое существование из-за недостаточного внимания прежнего руководства Управления полиции. Наркотики не играли существенной роли в проблеме преступности вплоть до окончания второй мировой войны. До войны правонарушения, связанные с наркотиками, находились под юрисдикцией так называемой Полиции нравов, наряду с азартными играми, проституцией, порнографией и другими социальными пороками. Специальное подразделение по борьбе с наркотиками появилось в конце сороковых годов, когда стало очевидным, что международная мафия обратила пристальное внимание на контрабанду наркотиков как чрезвычайно выгодное средство финансирования не только своих бесчисленных нелегальных предприятий, но и легальной коммерции. Позднее подразделение было переименовано в Бюро по борьбе с наркотиками, состоящее из пары дюжин полицейских, хотя бы немного слышавших о хитроумных способах контрабанды и обязанных на практике им противостоять.