Читаем Крест в круге полностью

– Матвей – врач?! – воскликнул Борис и выронил папку на пол, потому что отчетливо вспомнил: «Мой папа убьет этого Бориса! Один маленький укольчик, и он – на том свете!..» – «Твой папа – врач! И не сможет убить человека!»

Боря вглядывался в размашистую, уверенную подпись и беззвучно шевелил губами.

«Или я схожу с ума, – подумал он, – или Матвей – отец Николая и, соответственно, бывший муж Галинки! Иначе как оказались документы с его подписью в этом доме?»

Только теперь он стал осознавать размеры опасности, которая над ним нависла. Только теперь он стал различать абрис беды, словно его глаза привыкли, наконец, к темноте, полной загадок и тайн. И от этой беды нет спасения. От нее не убежать, не скрыться. О ней даже нельзя никому сообщить, потому что самые близкие люди могут оказаться сообщниками этой беды.

Впрочем, сообщить все же было кому.

Борис спешно достал несколько листов чистой бумаги и уселся за стол.

«Я, Григорьев Борис Максудович, – аккуратно вывел он перьевой ручкой, – писатель, лауреат Государственной премии УзССР им. Хамзы, сообщаю Вам, что моя жизнь подвергается смертельной опасности…»

Через час многостраничное заявление было готово.

«По указанным мною причинам у Матвея Сергеевича Лифанова есть все мотивы для убийства. Завладение наследством – далеко не единственная. На протяжении последних лет Лифанов пытается запретить мне писать про судьбы близких мне людей, мотивируя это тем, что боится пророчеств. Между тем из уже написанного, но еще не опубликованного мною существует последняя глава романа под названием «Отель N». Полагаю, эта глава – единственное, что останется после моей смерти, потому что всем остальным – и моим наследством, и моим сыном Вадимом, и моей женой Галинкой – завладеет гражданин Лифанов М.С.

Мне известен даже способ, каким указанный гражданин намерен совершить данное злодеяние – введение мне под кожу смертельной дозы инъекции.

Надеюсь, это заявление не будет оставлено вами без внимания. Даже если вам не удастся остановить эту беду, прошу вас предотвратить последующие беды ради жизни и судьбы моего сына…» – перечитал Борис и поставил дату: «20 марта 1966 года».

Через некоторое время Борис, к своему удивлению, почувствовал, что его страх исчез. Он уступил место задумчивому спокойствию, рассыпался на тысячи мелких пылинок, осел на землю и был смыт снегами и дождем. Казалось, он ушел, чтобы не возвращаться никогда…