Сталин считал, что если дела пойдут хорошо и Красная Армия наступит сапогом на Германию, союзники — хотят — не хотят — полезут вторым фронтом, чтобы не дать ему захватить всю Европу. Тем самым, помогая добить фашистского зверя. Кроме того, американцы поневоле примут все заботы по войне в метрополиях в Африке, Азии и Тихо-Атлантическом регионе. СССР же туземными вопросами заниматься не будет, ввиду отсутствия интереса. К тому времени перед народом встанет новая задача: восстановление разрушенного хозяйства...

* * *

Чрезвычайная важность.

«Сообщения от «Сойера» получены. Центр запрещает любую работу. Воспользуйтесь каналом «А». Дальнейшие действия будут предприняты «Однофамильцем».

ГЛАВА 47

Группенфюрер СС Генрих Мюллер стоял возле радиоприемника и прокручивал рубчатые рукоятки «телефункена». Он думал...  Его дубовый стол был завален топографическими картами суровой Швеции. На полу, подоконнике и венских стульях громоздились пухлые тома. Бронированный сейф был до отказа забит донесениями сотрудников, вершивших проверку в Швейцарии. Но все героические потуги были напрасны...

Эфир поперхнулся, неоновая лампа моргнула, и Мюллер услышал, как в перерывах между помпезными здравицами из динамика радиоприемника залпами излилась музыка, и забили барабаны. Йозеф Геббельс, как всегда стал надрываться о новых победах вооруженных сил, прямиком отождествляя их с уверенной поступью всего германского народа. Все это основательно мешало размышлениям, и Мюллер с раздражением вырубил радио. Он уже знал, что первый удар по концерну закончился полным провалом. Но...  оставался азарт и неумолимое желание извлечь пользу из безнадежного дела. Потому он и решился на последующую встречу...

Во время антракта между действиями оперы, на которой присутствовал Гейндрих, группенфюрер рискнул выложить наболевшее за последние дни.

— Зачем вам это нужно, — с раздражением ответил начальник, — вам мало того, что рейхсляйтер устроил мне головомойку! Или хотите испытать эту процедуру на своей шее?.. Не забывайте, что в Германии работают двенадцать не опознанных радиостанций, понимаете, двенадцать!!! Три из которых, не поддаются дешифровке! Ваша прямая обязанность оградить рейх от происков врага!!!

Передатчиков, работавших на врага, в действительности, было на порядок больше. Мюллер знал об этом, но промолчал о своих более обширных познаниях...

— Смею заметить, партайгеноссе, что я не касаюсь деятельности концерна, как такового. Меня интересуют физические лица, проворачивающие свои делишки под крышей этого уважаемого ведомства...

— Кого вы имеете в виду...  Геринга? Может быть Функа, или министра без портфеля Шахта?! — Гейндрих стиснул зубы, чтобы не перейти на крик. — Вы в своем уме, группенфюрер? Кто может проворачивать делишки без их санкции?

— Русские или англичане! Да-да! Пользуясь нашей благосклонностью, именно они подставляют деятельность замечательных во всех отношениях вождей Третьего рейха!

— Не говорите загадками, — начальник внимательно посмотрел в сторону группенфюрера. — Может от больших цифр вы теряете разум?

Мюллер понял, что бывший берлинский чемпион-пятиборец, вряд ли разберется в бухгалтерских «сальдо», которые будут казаться ему шифровками вражеских агентов, поэтому сразу взял быка за рога:

— Одним из пайщиков концерна является швейцарский банк. Последние обстоятельства, которые закручиваются вокруг него, заставляют думать о многом. В том числе и о безопасности филиала Геринга, имеющего счет в этом банке...  Там крутятся темные личности...  — Чувствуя, как напрягся его непосредственный руководитель, Мюллер зашептал еще убедительнее: — Если РСХА оградит концерн от нежелательных последствий, то это не пройдет мимо рейхсмаршала! А там не далеко и до Мартина Бормана! Они почувствуют поддержку тайной полиции, которая для них, вряд ли, безразлична! А для нас — это выход на чужую агентуру!

Тяжелый парчовый занавес, сопровождаемый жидкими хлопками, медленно поднялся. Из концертной ямы грянула музыка...  Вагнер, гремя литаврами и дробным рокотом барабанов, нагнетал мистическую атмосферу...

Гейндрих дал знак группенфюреру, и, попрощавшись с женой, вышел из зала. Мюллер понял, что попал в точку.