— Эх ты, «камо», «камо», — в глазах блеснул желтый зайчик, и потные губы тронула вялая усмешка. — Поедешь в Берлин и все отвезешь Ленину...  Но прежде, людей надо сберечь! Уходить надо! Не знаю куда?! Подальше — в Локбатан, в Сабунчи, можно в Баку...  Все понял, «Камо»?!

Голос слабел и заставлял напрягать слух. Когда Джугашвили уснул, Корней стряхнул с себя гипнотический плен директивных ЦУ и тихо вышел из пещеры...

Ночь вступила в законное право. Стрекот цикад тихо плыл над дорогой. Высоко-высоко на невидимых нитках зависало бездонное небо. В глубине зажигались далекие звезды, и, сгоняя остатки харизмы, Корней поднял голову. Прямо над ним взошла, и вспыхнула яркая точка — наверное, человек на свет появился, а может, новое имя...  Камо?![13]

* * *

— Да как они смеют?! Его Императорское Величество лично мне давали наказ о наведении должного порядка! Вы посмотрите, нефтяные концессии стонут! А они занимаются, черт знает чем! — багровые жилы тряслись, грозя разорваться.

Помощник начальника Бакинского жандармского управления Н. Гелимбатовский неистовствовал, брюзжа слюной, и, картинно выписывая воздушные кренделя свободною правой рукой. Другой он держал предписание Главы Закавказского протектората «о немедленном переподчинении одного из его отделов по борьбе с беспорядками офицеру руставистского жандармского околотка господину И. Берцу».

На самом же деле Гелимбатовский был рад такому обороту. Слава Господу! Он услышал его молитвы. За последние два месяца относительно спокойный Баку, буквально, сошел с ума. Неврастический криз охватил нефтяные промыслы, владельцы которых часами сидели в приемной, выпрашивая охрану и гарантии спокойной работы.

— Пусть они там разбираются сами! А я этого так не оставлю! — жандарм перевел дыхание, заметно остывая от попыток защиты чести мундира.

Подчиненные, стоявшие навытяжку, всем своим видом деликатно подчеркивали правильность мысли...

Приободрившись безмолвной поддержкой, начальник перешел на общие темы, и достойно закончил утренний разбор...

* * *

— Боевики обложили данью все нефтяные концессии, да-с-с! Они называют это денежной контрибуцией...

— И это возможно?

— Это Кавказ, мой дорогой друг! Полицейская система не справляется с ситуацией! Были поджоги и убийства владельцев нефтепромыслов! Государь гневается, но что поделать? Очень жестокое население — отбирают последнее!

— Последнее, это сколько: червонец, полтина, алтын?!

— Миллионы, батенька, миллионы! — Гелимбатовский расширил зрачки и нервно тряхнул бакенбардами — по всему было видно, что тема больших денег давно терзала полицейского. — Дас-с! Ми-и-л-ли-о-ны!!! Боевики разбиты на «шестерки» и заправляет всей шайкой уголовников социалист Джугашвили. Действуют спаяно, быстро, раненных пристреливают на месте. Если «засыплются» на месте — в ход идут огромные деньги, — при этих словах жандарм поперхнулся и отпил глоток холодной воды.

— Какие основания так утверждать: у вас имеется картотека, ориентировки?.. Какова величина предлагаемых взяток? Что потерпевшие?

— Внедрить к ним никого не удается! — Жандарм в напряжении пожевал губами и со звоном отставил стакан. — Владельцы? Так те рады, что живы остались! Покрывая убытки, взвинчивают цены и платят отступные Кресту...

— Кто такой? Партийная кличка?

— По-видимому, нет, скорее боевик и романтик! Робин Гуд! Я думаю, вы понимаете, здесь азарт, бессчетные деньги и не предсказуемый риск...  Он не партиец, точно! Тут что-то другое...

Договорить не успели. В кабинет стремительно вошел дежурный офицер.

— Ваше Высокоблагородие, беда!!!...  На шестом пирсе захвачено судно!

В открытую форточку потянуло горелым смрадом...

Берц чертыхнулся и кинулся в ДОК...

ГЛАВА 20

Симон нашел, кому вручить деньги. В то время Владимир Ульянов нуждался в финансах, как и другие соратники, творившие революцию вдали от России...

Это было в Берлине...

Ранним утром супруги Ульяновы совершали свой моцион по аскетически ровным немецким аллеям. Владимир Ильич, прогуливаясь с Надеждой Константиновной, шутил на немецком и неестественно громко смеялся:

— Enschultdigung sie bitte, Nadya! Ich darf das Wiege Revolution errichten. Auch gerade nach Russishenland! Aber dann beraitsdorthin...  einreise... ,[14]- при этих словах Ильич рассмеялся, обхватив руками подгрудки.

Действительно было смешно — родить не живое дитя, а построить глобальное нечто!

— Voldemar, dir notig sich beruhigen... [15],- с этими словами Крупская отошла вглубь парка и присела на чугунную тумбу...

Не зная, как подступиться к вождю, Тер-Петросян стоял в стороне с бумажным пакетом, перевязанным скромной бечевкой...

Ленин по инерции прошагал размашисто мимо. Вот тут то отважный абрек и замолвил словечко:

— Товарищ Лэнин!...  Па-слушай, да-рагой, тэбе важный пакет от Сосо!

Круто развернувшись, Ильич подкатил до Камо. Сощурив калмыцкие очи и, по молодецки подбоченившись, спросил:

— Откуда товагищ? Из солнечной Гхузии?...  Это великолепно! Чую-чую гхусский дух!...  - в ход пошли энергичные жесты и, увлекая под руку товарища с гор, Ильич позабыл про жену...