Читаем Крест и клинок полностью

— Хадду родом из пустынного племени, которое славится особенным умением выращивать жеребят и ходить за лошадьми. Он здесь с того самого дня, когда Мулай начал строить эти конюшни. Недавно Мулай пожелал сделать Хадду вельможей, знатным человеком, в награду за службу. Но Хадду отказался. Он сказал императору, что не хочет быть вельможей. Мулай было впал в ярость за такое пренебрежение — ты же сам видел, как у него глаза наливаются кровью, — но Хадду добавил, что лошадей он предпочитает людям, а поскольку Мулай, как тебе известно, любит своих кошек больше, чем слуг, то он только рассмеялся и пошел прочь.

Только вот беда: главный конюх никак не мог понять, чего от него хотят гости. Гектор с Диасом по очереди пытались растолковать ему суть дела, но не преуспели. Хадду переводил взгляд с одного на другого, все больше недоумевая.

— Тисон? Тизон? Тисонни? — повторял Гектор, произнеся это имя на все лады, какие только мог придумать. — Казначей императора сказал мне, что нашел слово «Тизон» в своих книгах, и это как-то связано с какой-то лошадью.

— Ничего не знаю ни про какого Тизона, — отвечал главный конюх, — а все, что касается лошадей его величества, можно найти в отдельной конюшне, отведенной для лошадей его величества. Пойдем туда, и, может быть, там найдется ответ.

Все трое прошли к императорской конюшне, которую Гектор помнил со своего первого посещения. Хадду повел их вдоль длинного ряда открытых стойл. Животные с любопытством смотрели на них, насторожив уши и поворачивая головы вслед. Хадду часто останавливался, чтобы погладить какую-нибудь лошадь по носу или почесать между ушами. Он знал имя и происхождение всех лошадей и безостановочно говорил о характере каждой и об ее истории. Эта лошадь поступила от амазихов, следующая была подарком от халифа Египта, третья — очень старая, суставы у нее закостенели, но ведь она побывала в Мекке и стала священной. В конце концов они подошли к последним стойлам, в которых, как объяснил Хадду, содержались личные верховые лошади императора. Этих лошадей тренировали и держали всегда наготове, чтобы Мулай мог в любое время сесть в седло, если ему понадобится проехаться в процессии или отправиться по государственным делам. Гектор с Диасом переглянулись и рассыпались в похвалах главному конюху — как прекрасно он содержит этих лошадей. Только когда они добрались до последнего стойла, Диас вдруг остановился, хлопнул себя по лбу и торжествующе воскликнул:

— Какой же я дурень! Вот что имел в виду Маймаран.

И, повернувшись к главному конюху, спросил:

— Давно ли у вас эта лошадь?

— Года два. Это совершенно необычный конь, один из любимчиков его величества. Ему пришлось заплатить за него очень большие деньги, потому что такие лошади встречаются очень редко. А этот жеребец оказался не только красавцем, но еще и умницей. Истинный бриллиант.

Диас посмотрел на Гектора.

— Я слишком увлекся разговорами о великом мече Сида. На самом же деле тот, кто сделал запись в книге, которую показал тебе Маймаран, видимо, мало что понимал в лошадях. Он написал «тизон», а правильнее было бы написать «тисандо». Оба эти слова имеют отношение к пеплу или золе. Ты помнишь вечер фантазии? Мулай ехал на трех лошадях во главе своего эскадрона. Это было великолепное зрелище, и я помню, как один из всадников с восхищением говорил о «тисандо». Я не понял, о чем он толкует, а он объяснил, что это словечко из испанских колоний и означает оно некую редкую масть. А вот эта лошадь именно такой, небывалой масти. Посмотри сам.

Гектор подошел к стойлу. Он оказался лицом к лицу с красивым жеребцом, который, высоко подняв голову, уставился на него умными блестящими глазами. Это было создание крепко сложенное, с мощной грудью и коротким крупом, со стройными ногами и аккуратными маленькими копытами. Каждая линия его тела говорила о резвости и выносливости. Но что действительно обращало на себя внимание, так это шкура лошади. Она была начищена до блеска. Основной цвет — бледно-серый, а по нему рассыпаны во множестве маленькие черные пятна. Это была та самая лошадь, на которой скакал Мулай Исмаил, когда участвовал в фантазии.

* * *