Читаем Крест и клинок полностью

«Вот в чем заключен гений моего предка», — подумал Тургут. Человек, написавший эти слова, превосходил и верховного флотоводца султана, и великого военачальника. Он, кроме того, обладал любознательностью и прозорливостью, необходимыми, чтобы учиться и познавать, и щедростью, необходимой, чтобы дарить свои знания другим.

Тургут аккуратно развязал шелковые ленточки приложенной к «Книге» папки. Она содержала совершенно особую карту, также изготовленную Пири, карту куда более точную, поскольку в ней сводилось воедино все, что флотоводец смог узнать об огромном западном океане за проливом, разделяющим Испанию и Ифрикию. Эта карта изображала земли, лежащие далеко, очень далеко на заходе солнца, места, где никогда не бывал ни сам верховный флотоводец, ни предводитель галер, но о которых они знали понаслышке. Много лет Пири посвятил сбору и сопоставлению сведений, записанных в документах и судовых книгах неверных, как и в книгах мавров, чтобы составить эту карту, первую среди ей подобных во владениях падишаха, карту, которую копировали и которой восхищались во многих странах.

Тургут выбрал типичный комментарий, написанный аккуратным почерком флотоводца рядом с рисунком фантастического вида зверя, обитающего на западном побережье Ифрикии. «В этой стране, видимо, существуют беловолосые чудовища такого вида, и также быки с шестью рогами. Португальские неверные пишут об этом на своих картах». Тургут откинулся назад и задумался. Эти слова были начертаны полтора века назад, и уже тогда неверные показывали признаки превосходства над правоверными в знаниях о море и мореходстве. Как это могло случиться? Когда он смотрит в ночное небо, высматривая звезды, по которым моряки определяют направление в открытом море, он называет их имена, которые дали правоверные, ибо именно мавры первыми поняли, как пользоваться звездами, чтобы находить дорогу ночами. Кое-кто говорит, что правоверные должны были сделать это, потому что они совершали хадж, преодолевая огромные пространства пустыни, и звезды указывали дорогу паломникам к святым местам. И сам Аллах в своей бесконечной мудрости поместил звезды на небе для этой цели. Но теперь именно неверные странствуют дальше всех и ориентируются по тем же звездам. Теперь они стоят на переднем краю знаний. Теперь именно неверные измышляют и строят лучшие морские корабли, даже здесь, в доках Алжира; картографы неверных создают самые лучшие карты; и неверные же проделали странствие вокруг земного шара.

Однако у Тургута была тайна, которой он никогда и ни с кем не делился: когда-нибудь он — и это будет великолепно — покажет всем, что правоверные по-прежнему обладают мастерством, которым Аллах наделил последователей Пророка. И тем самым придаст новый блеск наследственной славе своих предков. Пускай он, Тургут-мореход, возможно, никогда не сможет обогнуть земной шар, как неверные, не сможет исследовать дальние окраины западного моря, но у него есть средства и возможность расширить «Книгу морского знания», начало которой положил его предок, и это не менее важно. Вот почему всякий раз, выходя в море за добычей, он брал с собой записные книжки и кисти, вот почему делал записи о гаванях и якорных стоянках и зарисовывал береговые линии. Настанет день, если того пожелает Аллах, когда он приведет в порядок все эти записи и рисунки и создаст новую китаб-и-бахрия, обновит книгу, показав все изменения, которые имели место в Средиземном море со времен верховного флотоводца. Это будет его личный вклад в увековечивание памяти предка.

Слишком поздно Тургут стал сознавать всю необъятность стоящей перед ним задачи и теперь тревожился, что дело его жизни может ускользнуть из рук. По воле Аллаха у него не было сыновей, которые могли бы принять участие в великом деле, и с каждым проходящим годом он чувствовал, что бремя предков давит на его плечи все тяжелее. В общем, чтобы осмыслить все записи, привести в порядок множество набросков и перечертить начисто копии карт и планов, ему необходим был способный помощник. «И может быть, — подумал Тургут, — тот юноша, купленный сегодня, мог бы стать именно таким секретарем, который ему нужен. Это тоже был бы дар Аллаха».

Тургут склонил голову и закрыл глаза. Его губы шевелились в неслышной молитве, он молил Всемилосердного, Всемилостивейшего о даровании ему, Тургуту, долгих лет жизни, дабы их хватило для завершения задуманного, и чтобы зрение не покинуло его прежде того.