— А что вы скажете о невинных жертвах вашего союза с Хакимом? — спросил Гектор. Именно этого момента он и дожидался. — Восемнадцать месяцев назад Хаким-мореход на двух кораблях устроил набег на небольшую беззащитную деревню на побережье Ирландии. Он увел в рабство людей — и мужчин, и женщин. Жителей застигли врасплох, потому что власти считали, что между английским королем и Берберией существует мирный договор. Кто же знал, что этот договор разорван? Но Хаким знал и нажился на этом знании. Если источником полученных им сведений был Тизон — а Тизон это вы, — значит, вы виноваты в том, что и католики, и протестанты были проданы в рабство.

— Мне нет дела до католиков Ирландии, — бросил Шабрийан. — Они подвели нас. Когда Ирландия подпала под власть протестантской Англии, она перестала посылать своих дворян на Мальту, несмотря на просьбы Великого магистра. Но на родине они по-прежнему продолжают пользоваться землями и поместьями ордена. Твои соотечественники слишком трусливы. — Он посмотрел на Гектора так, будто что-то вдруг понял. — Тебя интересует Хаким-мореход потому, что сам ты был захвачен во время этого набега?

— Да, я оказался жертвой, а также и моя сестра. Ее везли на другом корабле. С тех пор я ее не видел.

Мстительная улыбка появилась на лице Шабрийана.

— Твоя сестра? — медленно переспросил он.

— Да.

Шабрийан немного подумал, а потом объявил:

— Что собирался признаваться в том, что я — Тизон, но теперь я это сделаю ради удовольствия, которое получу, открываясь перед малодушным отступником. Да, я вошел в сговор с Хакимом-мореходом. Я снабжал его сведениями и поставлял ему оружие и порох, которыми торгуют мздоимцы из Галерного арсенала и другие корыстолюбивые купцы. Взамен Хаким, хорошо нажившись на продаже, платил мне долю через алжирских Коэнов, а те взамен устраивали мне кредит у семьи Креспино в Ливорно. Никто не мог проследить источника этих денег, даже евреи. Иногда я встречался с Хакимом, договорившись заранее, на море и передавал ему оружие и порох, а он снабжал меня своими пленниками, чтобы я продал их в Валетте или Ливорно.

Все это Шабрийан произнес с дерзкой самоуверенностью. У Гектора мелькнула мысль, что шевалье, пожалуй, и вправду получает удовольствие, встретив слушателя, перед которым может объясниться.

— При всех его недостатках Хаким-мореход наделен совестью. В отличие от тебя, он искренне верит, что должен помогать своим друзьям-мусульманам. Он обменивает пленников-христиан на моих пленников-мусульман. Потом Хаким отпускает этих людей на свободу, и многие из них остаются служить на его корабле. Мужчин и женщин, которых получал, я продавал в Валетте или Ливорно, если это были протестанты, либо сажал их на весла. Я помню его набег на Ирландию, и ты прав: это я послал ему сообщение, что договор с Англией вскоре будет расторгнут. Он воспользовался этим, как я и ожидал. Мы договорились встретиться после набега на море — произвести обычный обмен пленниками. Но нашей встрече помешали. Появилось какое-то иностранное военное судно, и Хаким благоразумно ушел. Он направился в безопасную гавань. Там он продал своих пленников — в том числе и тебя.

— А что же второй корабль? В Ирландию Хаким пришел с двумя кораблями. Что сталось со вторым? Куда он ушел? — Гектор не мог справиться с напряжением, звучавшим в голосе.

— Какое-то время спустя Хаким прислал мне мою долю от продажи пленников с корабля. Это были женщины. Его напарник получил за них прекрасную сумму. Эта сумма привела меня в восторг. Твоя сестра была, без сомнения, среди этого товара. — Шевалье замолчал, откашлялся, прочищая горло. Злобный блеск появился в его глазах. — Хочешь узнать больше?

Во рту у Гектора пересохло, и, хотя уже знал ответ, он пробормотал:

— Конечно.

— Твоя сестра и другие женщины, захваченные во время набега на Ирландию, были высажены в Сали. Если она молода и вызывает желание, ее могли продать в гарем Мулая. — Шабрийан понизил голос и заговорил медленно и отчетливо, наслаждаясь каждым произнесенным словом: — Мысль о том, что твоя сестра, вероятно, содержится не так далеко от этой камеры, весьма утешает меня в возмещение того зла, которое ты мне причинил. Советую тебе не забывать о том, что когда Мулай обрюхатит женщину, он выкидывает ее, как использованную племенную кобылу.

Глава 20

Страшная тревога не покидала Гектора на всем обратном пути в оружейную. Встреча с Шабрийаном потрясла его, он вдруг понял, что все это время старательно отворачивался от реального положения вещей, когда представлял себе, что могло случиться с Элизабет. Злоба Шабрийана поставила его лицом к лицу с отвратительной действительностью.

И вновь, в который раз, Дан своим спокойствием и советом возродил в его душе проблеск надежды.

— Ты ведь не знаешь наверняка, попала ли Элизабет в гарем Мулая. Ее могли продать какому-нибудь знатному человеку в Сали, и она стала служанкой. К тому же не забывай, что Мулай обещал освободить твою сестру, если получит от нас стенобой. А мы можем придумать и какой-нибудь другой способ ему потрафить.

Шон Аллен высказался осторожнее.