— Первая боевая операция, в которой принимал участие Игорь, — освобождение в аэропорту Тбилиси пассажиров самолета Ту-134, захваченного 18 ноября 1983 года бандой вооруженных террористов. Когда наши сотрудники ворвались в салон, там было уже жуткое задымление. В принципе, все наработано: кто и куда бежит. Насколько я знаю, первым внутрь проник Игорь Орехов. Группа Зайцева (В.И. Зайцев. — Авт.) шла через кабину пилотов, но застряла — там лежал труп террориста, мешавший открыть дверь. При всей мощи Володи Зайцева им потребовались лишние секунды, чтобы расчистить себе проход…

Вот тоже парадокс. У Орехова квалификация — «снайпер», но он оказывается в боевой единице, непосредственно осуществляющей захват. В этом заключалась специфика 1980-х годов: сотрудник, обладая квалификацией снайпера, проходил подготовку рядового бойца, чтобы при необходимости слаженно работать в группе захвата.

Юрий Горкин:

— По поводу взаимозаменяемости, присущей сотрудникам Группы «А». Мы ездили в Полевой учебный центр погранвойск в Ярославле. Во время тренировок снайперы входили в условную группу захвата, а «боевики» осваивали навыки снайперского искусства. Не знаю, как у других, но подобное являлось практикой и нормой первого отделения в 1980-х. Мы старались делать не только то, что положено по программе, но и сверх того. Во время «военных игр на свежем воздухе» Игорь предлагал разные штуки, чтобы было интересно, развивая профессиональное мастерство.

Василий Леонов:

— Помните, как мы на Беговой проводили «задержание»? Переоделись в униформу ремонтной службы, каски достали… Короче говоря, действовали на виду у всех на троллейбусной остановке.

Александр Михайлов:

— Учебная работа. Проигрывается ситуация: «агент» садится в автобус, машины ведут его. Где брать? В троллейбусе тебя расколют, поскольку знают в лицо, т. к. «агента» изображает наш же сотрудник из Группы «А». И вот тогда кто-то, в том числе и Игорь, предложили переодеться в строителей или ремонтников. В Москве копай, долби асфальт — и тебе никто слова не скажет. Когда «агент» сошел на остановке, он был тут же задержан. На лицах у прохожих и случайных очевидцев читалось изумление: что происходит?

Валерий Бирюков:

— Действительно, эти «агенты» нас всех в лицо очень хорошо знали. Этим-то ситуация всегда и была сложна. Нужно было найти такое решение, чтобы задержание стало для «агента» полной неожиданностью. Как-то нас нарядили в медицинские халаты — это, насколько я помню, была идея Виктора Александровича Лут-цева и Орехова. Причем нарядили немаленького Шеногина — метр девяносто ростом, косая сажень в плечах. Навстречу нам шел сотрудник «Альфы» Витя Мочалкин. Объект. Когда в подъезде его «арестовали», от неожиданности он даже говорить не мог какое-то время. Шок.

Юрий Горкин:

— У Игоря вообще проявлялся живой интерес ко всему. Не помню моментов в деятельности группы или коллектива, где Игоря не было бы. Заводила, душа коллектива.

Александр Михайлов:

— Каждому отделению давалась задача — разработать операцию по тому или иному виду штурма, первое отделение работало по воздушному судну. «Разложили» самолет, все вроде бы нарисовали — как зайти в него, что открывается, что блокируется. Игорек, по-моему, вдруг предложил: «А давайте вводные проиграем, создадим модель захвата самолета. Начнем с самого простого. Где они будут располагаться? Если в этом месте, то как мы будем действовать?» Не один Игорь, конечно, — все думали, все предлагали свои варианты.

«БОЕВЫЕ СЛОНЫ»

Из рассказа Игоря Орехова:

«Мы не испытывали иллюзий по поводу того, что ожидало нас в этой командировке. Мы были далеко не новобранцами. Побывавшие в Афганистане до нас сотрудники делились опытом. Обучали всему, начиная от тактических примеров и заканчивая тем, как правильно сшить «разгрузку» для автоматных магазинов.

Своей супруге Наталье я, как обычно, сказал что-то успокаивающее, нечто вроде «не волнуйся, мы едем на горную подготовку». Но, как «чекистская» жена, она обо всем догадалась. Помню, впервые попытался ее успокоить после возвращения из Тбилиси. Сказал, что был в Полевом учебном центре. Во время штурма самолета получил ожоги и порезы: «Не беспокойся, это в Центре на колючую проволоку случайно напоролся».

У жены была подруга, муж которой работал в наградном отделе. И когда пришли документы на мое награждение, все стало известно. Всякий раз, отправляясь в подобную командировку, я придумывал очередную легенду. Тем более, что писать из Афганистана нам запрещалось — как и фотографироваться.

Базировалась группа в Керкинском отряде. Действовать предстояло совместно с десантно-штурмовой группой этого отряда, а также с Мардианской и Шиберданской мотоманевренными группами. Наши предшественники отлично зарекомендовали себя. Офицеры-пограничники знали, кто мы такие, на что способны. Тем не менее, перед заходом на афганскую территорию провели для нас стрелковые тренировки.