Читаем Крещенные кровью полностью

Он на секунду зажмурился от резкого порыва насыщенного снегом ветра, ударившего в лицо, а когда открыл глаза, увидел молодого человека в зимнем пальто и серой каракулевой шапке.

– Васька, братан! – закричал восторженно Степан, засовывая наган за пояс и распахивая объятия. – Явился-таки, поганец! А мы тебя еще вчера ждали.

Василий поставил чемодан у ног, братья обнялись, расцеловались и прослезились. Степан хотел что-то сказать, но подступивший к горлу ком не позволил произнести ни слова. Мужчины вошли в избу.

– Васька, что же задержался ты, бродяга чертов? – крикнул Степан. – А отца мы прошедшим днем похоронили…

Пока тот снимал пальто и стягивал с ног сапоги, Степан любовался им. Другим стал Василий, изменился очень: возмужал, повзрослел.

Брат прошелся по избе и принялся выгружать содержимое своего чемодана. Степан подбросил в печь несколько поленьев и стал накрывать на стол, слушая в пол-уха, что говорил Василий, и, часто перебивая его предположениями о странной и страшной кончине отца:

– Вот так вот, братуха… Теперь мы с тобой круглые сироты. Как есть, вдвоем остались на свете белом, – вздыхал Степан, раскладывая на тарелки продукты. – А тебя я целую вечность не видал. Оно понятно: занят ты не в меру, человек военный, но хоть бы раз в год писульку отписывал. Жив, мол, и здоров. Трудно, что ль?

Не дожидаясь ответа, он тут же пригласил к столу.

– Ты как, надолго?

– Нет, послезавтра еду в Москву за назначением, – Василий откупорил бутылку и разлил водку по стаканам.

– Куда, ежели не секрет?

– На Дальний Восток, – улыбнулся брат.

– Вот, значит, как. А кем же ты будешь?

– Политруком бригады.

– Ишь ты!

– Растем, как видишь.

Степан расправил плечи и внимательно присмотрелся к брату: холеное, благородное лицо, будто Василий не казачьего роду-племени, а из дворянской семьи, глаза голубые бездонные…

– Растешь, значит, братуха, хвалю! – сказал Степан, ставя на стол опустевший стакан. – Только вот уезжаешь к чертям на кулички. Теперь, когда свидимся, и предположить невозможно.

– Ничего, свидимся, – улыбнулся Василий. – Дальневосточным военнослужащим большие отпуска полагаются, так что…

Они снова выпили и закусили тушенкой из чемодана брата.

– А ты что, не мог попроситься куда поближе? – закуривая папиросу, спросил Степан.

– Нет. Здесь, как ты говоришь, «поближе», мне бы такой должности не предложили!

– Ну-ну-ну, – с уважением воскликнул Степан. – Отец всегда говорил, что толк из тебя выйдет, и я с ним был согласен. Способный ты, Васька!

– Ну а ты про себя что-нибудь расскажешь? По лицу вижу, несладко тебе живется, братишка?

– Про меня тебе слушать неинтересно будет, – заупрямился Степан. – Все та же собачья работа в ОГПУ. Крутимся-крутимся, а результат…. Жена с детьми уже привыкли без меня обходиться. Ночью прихожу, ночью ухожу.

– Теперь про отца расскажи, – сменил неожиданно тему Василий. – Хотелось бы послушать, как все случилось, и узнать твою точку зрения на этот счет. До утра времени много, а как рассветет, на кладбище сходим.

Степан задумался.

– Даже не знаю, с чего начать-то. Прискакал ночью в село верховой в форме нашего сотрудника. Сторож указал ему избу отца… А вот что здесь случилось, остается только догадываться.

– И что, какими версиями располагает следствие?

– Никакими, – вздохнув, признался Степан. – Убил отца предположительно так называемый вор в законе по кличке Купец. Он уже два года в бегах числится. Форма на нем, скорее всего, с убитого конвоира… Только вот что его с отцом нашим связывать могло, ей-богу, не пойму!

– Та-а-ак, это уже кое-что. А как зовут Купца беглого? – поинтересовался Василий, вытягивая из пачки папиросу. – Имя у него какое-то человеческое есть?

– По розыскным сводкам значится как Василий Носов. Уголовник с большим стажем, но…

– Стоп! – перебил его брат оживленным восклицанием. – Я, кажется, тощенький мотивчик нащупал.

Глаза у Степана поползли на лоб.

– Ты? Ты хочешь сказать, что уловил какую-то связь между отцом и предполагаемым убийцей?

– Хорошо бы, если так оно и было, – сказал озабоченно Василий, закуривая и делая глубокую затяжку. – Не знаю, как ты, а я точно помню фамилию Носов и имя Василий! Когда-то давно отец нам с тобой рассказывал про секту скопцов. Вот тогда и прозвучало имя – Васька Носов! Этого мальчугана обманом и посулами затянул в секту дядя, где его и кастрировали безжалостно.

– Вот это память! – удивился Степан. – Мне тоже казалось, что я слышал где-то настоящие имя и фамилию Купца, но рассказ отца о скопцах даже и не вспомнил, надо же.

– Слушал невнимательно, – улыбнулся Василий. – Я вот теперь не сомневаюсь, что Купец неспроста заявился.

– Ну, не тяни, излагай дальше, – нетерпеливо заерзал Степан.

– Еще я помню, что отец рассказывал о девушке по имени Анна, – продолжил Василий задумчиво. – Она, прежде чем умереть на руках отца, рассказала ему про сокровища скопцов! Отец её Библию оставил, а фотографию бросил в огонь.