Читаем Крещенные кровью полностью

– Нет, не я. Но видели, – честно признался Аверьян.

– Обозналися, значит, – ухмыльнулся негодяй. – Эдаких, как я, в городе много ходит!

Он схватил Аверьяна за руку, оглянулся, отвел его подальше и сказал, понизив голос до едва слышимого:

– Знаешь што, зятек мой любезный, я ведь сюды по делам службы заглянул. Усек?

– Што усек? – не понял Аверьян.

Игнат, надуваясь от важности, продолжил непрерывную цепочку замечаний и поучений.

Как только он замолчал, чтобы перевести дух, Аверьян, выждав момент, спросил:

– А какие могут быть у тебя дела в молельном доме? Грехи пришел замаливать или ешо по каким сурьезным вопросам?

– Да так, поглазеть на сборище вашенское заглянул, – уклонился от прямого ответа Игнат. – Определить вот хочу, пора вас гнать взашей али погодить малость?

– А я вот подумал, ты за пистолетом своим заявился?

– И за ним тожа. Не сумлеваюся, што ты мне его щас отдашь.

– А ежели нет? Што тогда?

– Тогда в другом месте разговаривать будем. Только после разговора тово смертной казни через расстрел тебе не избежать! – Игнашка говорил, подчеркивая каждое слово, как будто предъявлял ультиматум враждебной стороне.

– Энто ты моех мальцов сюды приваживаешь? – спросил Аверьян, хмуря брови. – И Стешу под Ивашку тожа ты подсовываешь, шкура продажная?

– Я? – Игнат нервно рассмеялся, видимо, вопрос попал в самую точку.

– Ты, хто ж ешо, – пронзил его грозным взглядом Аверьян. – Уж кому-кому, а мне доподлинно известно, што добродетели тебе неприемлемы. Ты к скопцам мою семью сбагрить хотишь, штоб зараз моею избою и пожитками завладеть.

– Вот уморил, кастрат несчастный! – хохотнул Игнат. – Да твоя изба давно уже моя, понял! Вот токо и в мыслях не держал, што ты живым возвернешься.

Калачев даже в темноте ночи почувствовал пристальный взгляд шурина. Он знал и помнил этот взгляд. Возможно, у Игната есть свои причины, чтобы быть здесь…

– Какова хрена ты возвернулся? – спросил Игнат, сплюнув под ноги.

Он был в ярости, и Аверьян чувствовал это.

– Так Хосподу было угодно, – ответил он.

– К скопцам в секту тебя тоже Хосподь твой послал?

Аверьян не ответил. Даже бровью не повел, услышав провокационный вопрос шурина.

– Чаво молчишь, бутто говна в рот набрал? – наседал Игнат, бросая пугливые взгляды в сторону дома. – Чем тя скопцы эдаким приманили, што ты от яиц и от семьи своей зараз отказался?

Калачев промолчал и на этот раз, но на глазах его выступили слезы сильной обиды.

– Ладно, не сердись, – ослабил натиск шуряк. – Жив остался – и то хорошо! Раз ты здеся, среди скопцов, значит, у меня есть дело к тебе.

– И тебе понадобится моя помощь? – проглотив ком в горле, поинтересовался Аверьян.

– Верно мыслишь, зятек… – кивнул Игнат.

Аверьян смахнул рукавом слезы. Он вдруг почувствовал себя достаточно сильным, чтобы настаивать:

– Так пошто ты семью мою к скопцам сманиваешь? Эдак избавиться от них замыслил?

Шурин нахмурился, пробормотал под нос какое-то ругательство и снова сплюнул.

– Не тваво ума дело, – процедил он сквозь зубы. – Подсобишь мне кое в чем, в покое твоих оставлю. Не подсобишь – локти кусать будешь, не обессудь.

Осознав, что скользит по тонкому льду, Калачев решил не сдаваться. Если Игнату понадобилась его помощь, то он, Аверьян, сможет потребовать что-либо взамен.

– Об чем я могу пожалеть, скажи на милость?

– Об том покуда умолчу, – ответил Игнат таинственно.

Аверьян недоверчиво хмыкнул, ему не понравился ответ.

– Тебе што и впрямь хочется знать большева? – насторожился Игнат.

– Я хочу знать, хде мои жена и дети? – сказал Аверьян, чеканя каждое слово.

Его глаза уже привыкли к темноте, и он старался разглядеть лицо шурина в окружающем мраке.

– Нет их нынче здесь, – ответил тот, и голос его, обычно ровный, с легкой бравадой, сейчас был искажен до неузнаваемости. – Но с ними все хорошо, не сумлевайся.

Аверьян все понял: негодяй задумал какую-то аферу. Расчет прост. Он, тайком от Стеши, собирался «продать» ее и детишек скопцам. Сектанты бы их оскопили и тем самым лишили возможности возврата к прежней жизни. А Игнат, без особых хлопот, становился хозяином их имущества. Если скопцы попытались бы заявить о своих правах, то с маузером и мандатом чекиста Игнат быстро указал бы им на место!

– Ты кому служишь, иуда? – спросил Аверьян, глядя грозно на шурина. – Видать, ты и чекист, и разбойник заодно! Хороша власть советская, ежели ей вот эдакие проходимцы служат.

Игнат не обиделся, а рассмеялся. Ему даже польстил упрек зятя.

– Энто ты здорово щас сказанул! С таким нажимом, аж дух захватило! А я власти советской достойно служу, не сумлевайся. Я лояльность власти новой возымел. Меня за то обласкали и на службу приняли! Так што не лайся на меня, говнюк кастрированный, и маузер мой обратно возверни! Щас со мной шутки плохи!

– И кем же тебя приняли на службу? – спросил Аверьян. – Пошто здеся околачиваешься, а не дело свое делаешь?

– А энто как сказать… Када ты был казаком, я бы тебе ешо ответил по-мужицки, а щас…

Последняя фраза сразила Аверьяна. Он сжал кулаки и бросил мрачный взгляд в сторону шурина.