Читаем Крещение Руси. полностью

Как мы уже говорили в ХРОН6, гл. 4:9-16, порох и огнестрельные орудия были изобретены, скорее всего, в Великой = «Монгольской» Империи примерно в это время. Может быть, действительно, как пишет Н.М. Карамзин, либо францисканским монахом Константином Ангклиценом, либо Бертольдом Шварцем [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 69. Важное изобретение послужило залогом успеха как великого = «монгольского» завоевания, так и последующего османского = атаманского покорения земли обетованной в XV веке. При этом следует понимать, что территориально порох мог быть изобретен в самых разных областях Великой Империи. Та же скалигеровская история уверяет, что это произошло в «Китае» задолго до его появления в Европе, см. ХРОН5, часть 2 (согласно нашей реконструкции, КИТАЙ того времени — это Кития = Скифия). Но в ту «монгольскую» эпоху не было современного болезненного чувства конкурентного самолюбия — кто первый и где впервые изобрел порох на огромной территории Империи. Все, что изобретено и открыто в XIV–XVI веках (причем, где угодно), считалось общим, имперским, принадлежавшим всей «Монгольской» Империи, ее царю-хану, Императору, ханскому двору. Все достижения шли в общий котел единого гигантского государства. И лишь после раскола Империи в XVII веке и появления многих центров власти (вместо прежнего одного), начался лихорадочный дележ не только ордынских территорий, ордынских войск, «монгольских» денег, «монгольских» и османских = атаманских флотов и т. п., но и яростный дележ научно-технических и культурных достижений. Стали «тянуть на себя одеяло» и настойчиво внушать себе и «за границей», что то-то и то-то было впервые изобретено «у нас». А вот «у вас», мол, ничего подобного не было. Поэтому, дескать, у нас всегда были культура и прогресс, а у вас — лишь грязноватые мужики-ратники, с трудом мечущие во врага тяжелые камни при помощи неуклюжих скрипучих бревен. См. картину, вдохновенно рисуемую Н.М. Карамзиным ниже.

Итак, обратимся к Н.М. Карамзину, пытающемуся уверить своего читателя, что русские войска до самого конца XIV века натужно кидали в противника камни на полях сражений. Вот что он пишет: «Но в России оно (огнестрельное оружие — Авт.) НЕ УПОТРЕБЛЯЛОСЬ ДО 1389 ГОДА, когда, по известию одной летописи, вывезли к нам из земли Немецкой арматы и стрельбу огненную, с того времени сведанную Россиянами. ХОТЯ ЕЩЕ В ОПИСАНИИ МОСКОВСКОЙ ОСАДЫ 1382 ГОДА УПОМИНАЕТСЯ О ПУШКАХ, НО ТАК НАЗЫВАЛИСЬ У НАС ПРЕЖДЕ НЕ НЫНЕШНИЕ ВОИНСКИЕ ОРУДИЯ СЕГО ИМЕНИ, А БОЛЬШИЕ САМОСТРЕЛЫ И МАХИНЫ, КОТОРЫМИ ОСАЖДЕННЫЕ БРОСАЛИ КАМНИ В ОСАЖДАЮЩИХ. — При сыне Донского, Василии, уже делали в Москве и порох» [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 70.

Эту искаженную историю русского оружия нам назойливо внушают до сих пор со страниц школьных и университетских учебников. (Кстати, напомним, что Московская битва 1382 года — это, скорее всего, дубликат Куликовской битвы 1380 года, а хан Тохтамыш, захвативший Москву, и Дмитрий Иванович Донской — одно и то же лицо, см. ХРОН4, гл. 6).

Так что нет ничего удивительного в том, что романовские историки XVII–XVIII веков, редактируя старинные русские первоисточники, постарались вытереть с их страниц все упоминания русско-ордынского огнестрельного оружия, которые историки сочли слишком ранними. От историков категорически требовали «пропустить вперед» Западную Европу. Посмотрим, как упражнялись в сей «научной деятельности» романовские редакторы при описании Куликовского сражения. Любопытно, как именно переименовали они огнестрельные орудия на страницах русской истории XIV века.

Н.М. Карамзин пишет: «Сергий (Радонежский — Авт.) вручил им знамение креста на Схимах и сказал: „ВОТ ОРУЖИЕ НЕТЛЕННОЕ! ДА СЛУЖИТ ОНО ВАМ ВМЕСТО ШЛЕМОВ!“» [61], кн. 2, том 5, гл. 1, столбец 36.

А.В. Нечволодов простодушно вторит: «Святой Сергий отпустил с ним (с Дмитрием Ивановичем — Авт.) двух иноков-богатырей — Александра Пересвета, бывшего с миру брянским боярином, и Ослябю, И ДАЛ КАЖДОМУ ИЗ НИХ СХИМУ С НАШИТЫМ КРЕСТОМ, ЧТОБЫ ВОЗЛАГАТЬ ЕЕ ПОВЕРХ ШЛЕМА» [79], кн. 1–2, с. 792. И далее, перед началом всеобщей битвы, «с копьем в руке И СО СХИМОЙ И КРЕСТОМ НА ГОЛОВЕ Пересвет выехал из рядов и понесся на татарского ГОЛИАФА (Челубея — Авт.)» [79], кн. 1–2, с. 805.

Но все это уже вторичные, более поздние, перепевы русских первоисточников. Обратимся к оригиналу, к Никоновской Летописи (впрочем, тоже отредактированной романовскими историками). В ней написано следующее: «Преподобный же Сергий повеле имъ (Пересвету и Ослябе — Авт.) скоро уготовитися на дело ратное; они же отъ всея душа послушание сотвориша къ преподобному Сергию… ОН ЖЕ ДАДЕ ИМЪ ОРУЖИЕ ВЪ ТЛЕННЫХЪ МЕСТО НЕТЛЕННО, крестъ Христовъ нашитъ на СХИМАХЪ, и сие повеле имъ ВМЕСТО ШОЛОМОВ возлагати на главы своя» [80], т. 11, с. 53.