Читаем Крепость полностью

Командир выпускает наверх вахту мостика. Я стою вплотную к шахте башни – словно инспектор, внимательно контролирующий правильно ли проходит процесс всплытия.

Теперь командир отдает команду обоим дизелям. Сильная встряска проходит по всей лодке от кормы до ЦП: Дизеля.

И тут же следует новая команда:

- Продуть дизелем!

Чтобы удалить последние остатки воды из балластных цистерн и предотвратить коррозию в них, цистерны 1, 3 и 5 продуваются кроме того жирным чадящим дымом выхлопных газов дизеля. Прежде всего, однако, это делается так, чтобы сэкономить сжатый воздух из баллонов сжатого воздуха.

Напряжение, которое теперь еще больше нарастает, перехватывает у меня дыхание. Хватаюсь за сердце и спрашиваю наверх, могу ли я подняться на мостик. Сверху следует ответ:

- Так точно!

Слава Богу! Аллилуйя! Но теперь, поднимаясь по ступенькам лесенки, чувствую, как затекли и одеревенели все мои члены.

Наверху меня охватывает шелковистый воздух, легкий ветерок. Я буквально кусаю его слов-но молодой пес.

Линию горизонта можно уже отчетливо видеть. Я даже могу узнать проблесковое мерцание нашей носовой волны. Становлюсь на одну из маленьких откидных скамеечек, прислоняюсь к фальшборту и всматриваюсь в серо-зеленую воду. Вопреки сильному чувству освобождения, страх все еще сидит во мне где-то в затылке. Теперь нам одновременно грозит опасность от мин и самолетов: Бременский дублет – как когда-то перед Saint-Nazaire.

- Время? – слышу голос командира.

Голос из башни отвечает:

- 4 часа 10 минут, господин обер-лейтенант.

Когда проходят очередные 10 минут, командир обращается ко мне:

- Скоро здесь станет довольно опасно.

Затем отклоняется назад и приказывает, развернувшись левым плечом, в башню:

- По местам стоять, к погружению!

Голос из башни повторяет:

- По местам стоять – к погружению!

Командир впивается глазами в окуляры бинокля, но скоро опять опускает его. Затем говорит:

- Второй помощник, сокращаем количество наблюдателей до двоих. Чем меньше людей – тем лучше.

Второй помощник тут же, вполголоса, но отчетливо, командует вахтенным мостика:

- Вниз, в центральный пост!

Трое исчезают по очереди в люке башни.

Затем наступает моя очередь.

Едва спускаюсь по лесенке в ЦП, раздается приказ командира:

- Обе машины полный вперед! Лево руля двадцать. Доклад – каждую минуту.

Свободные от вахты люди стоят плотно рядом со мной в затемненном ЦП. Они, так же как и вахта центрального поста, внимательно слушают поступающие сверху приказы командира. Я могу слышать его, поскольку стою непосредственно в башне, лучше всего. Еще отчетливее слышу, как рулевой повторяет приказы в башне:

- Обе машины полный вперед. Двадцать градусов влево. Так держать!

Централмаат спрашивает свободного от вахты старшину лодки:

- Ну, как оно теперь?

- Спроси, чего полегче! – медленно отвечает старшина.

Несмотря на слабый свет в центральном посту могу видеть больше людей, чем обычно. Это должно быть парни третьей вахты, готовящиеся к смене.

На борту продолжается обычная жизнь, несмотря на то, что происходит наверху. Но, так ли это? Стоят ли здесь только вахтенные мостика? Не прижимается ли вон там, в темных углах, еще парочка незнакомых фигур?

Точно: Серебрянопогонники: Они тайком пробрались в центральный пост, готовясь к выходу, в случае чего.

И тут раздается ругань боцмана:

- Это еще что за столпотворение здесь?!

Кажется, серебрянопогонники считают, что к ним эти слова не относятся. Они упрямо остаются стоять там, где стоят. И теперь я удивляюсь: Номер 1 не делает попытки разогнать их, на-верное потому, что наверху находится командир. Оберштурман тоже не вмешивается. Он склонился над своим штурманским столиком и записывает курсы. Сверху раздается новая команда:

- Лево руля 20 – держать ноль градусов!

За спиной слышу протестующий голос боцмана:

- Ноль градусов – это еще что за фигня? Как на ипподроме, против часовой стрелки и обратно – ну да мне это по барабану.

В слабом свете у рулей глубины шепчутся друг с другом оба вахтенных центрального поста:

- Странно!

- Что тебе странно?

- То, что наш Старик всех прогнал вниз.

- Он, наверное, опасается возможного обстрела.

В следующий миг сверху снова раздается голос командира:

- Право руля. Курс 90 градусов.

Боцман снова шепчет:

- Это, по крайней мере, соответствует направлению. По мне, так гораздо лучше... Чертовски лучше.

В полумраке, вблизи от пульта с картами, различаю Первого помощника. Меня удивляет то, что он тоже не выгоняет серебрянопогонников из центрального поста. Чертов шум! С ума свести может. Парни перед заступлением на вахту не должны бы так сильно шуметь. Но им, пожалуй, я не должен ставить в вину их нетерпение. Им приходится здесь стоять, как приказано. Давно должна была бы состояться смена вахты. В следующий миг командир приказывает громче, чем обычно:

- Подать ракетницу!

Рядом с собой слышу:

- Что это значит?

И

- Поживем – увидим!