Читаем Крепость полностью

Вверху подрагивает луч света. Конечно: Без света теперь ничего не сделаешь.

Своего рода упрямство набухает во мне. Чудесно! Совершенно чудесно! Продолжайте в том же духе. Этот адский шум и свет посреди Бискайского залива: чистое безумие! Тот, кто еще до сих пор нас не заметил, теперь, наконец, узнает, что мы стоим здесь, технически неисправны с этой трижды проклятой головкой шноркеля. С бортовым вспомогательным инструментом и ночью – кровавая шутка!

Когда же сверху доносятся громкие крики, я сразу понимаю: Они сделали это – молотами и примитивным выдалбливанием, сделали!

Двое спускаются. А за ними также и головка шноркеля появляется в люке и начинает медленно опускаться. Что за расчаленный конец! И что за сцена в этом красном свете! Красные руки снизу, красные руки сверху...

Все на какой-то миг перестают дышать – затем головка шноркеля лежит как вытянутая из моря добыча под шахтой башни.

Однако надо действовать очень быстро! Теперь, наконец, я тоже могу подвигать руками! Лампы вернуть в лодку! Осторожно, чтобы не расколоть стеклянные колбы! Тали снова внутрь, еще все это количество древесины, весь инструмент...

И затем один за другим сползают по лестнице или просто сваливаются вниз с проклятиями и глухим стуком сапог по плиткам коридора парни с палубы.

И до меня вдруг доходит, что наша лодка все время пока обрубали канты головки шноркеля в рубочном люке, неспособна была уйти на глубину: Никто из парней, находившихся наверху, не мог бы войти вниз...

Когда все уже в лодке, наверху появляется замыкающим инжмех, входит, закрывает люк и плотно зажимает маховик дверцы.

Зажимает маховик, возмущаюсь про себя. И затем говорю себе: Это было против всех правил. Но вот командир поднимается и… неужели он хочет сам закрыть люк?

Звучит команда: «Дизель стоп!», идет переключение на электродвигатели, вентилирование за-кончено и – прочь от поверхности!

Слава Богу, и аллилуйя!

Я мог бы опуститься так, как стою посреди в централе, на колени для молитвы: Мы снова являемся подводной лодкой и, конечно, перед глазами радиолокатора, ищущего нас тоже. Делаю несколько глубоких вдохов. Затем думаю: Если бы мы могли двигаться дальше, просто на электродвигателях до самого La Pallice! Если бы только это получилось! Если бы у нас было для этого достаточное количество тока в батареях...

Если бы словечка “если бы” не было!

Мы можем идти на них только короткое время. Мы должны скоро снова идти под шноркелем...

И говорю себе в утешение: Они делают уже все возможное, чтобы клапан шноркеля снова зара-ботал. Они просто обязаны это сделать! Однако в затылке свербит гадкая мыслишка, что этого еще долго не будет сделано.

А затем на верхней палубе снова начнется все в обратном порядке: Сначала демонтаж , а потом монтаж. Снова собрать все в единое целое, только в обратной последовательности, но с равным риском – так и не иначе...

И поэтому большинство инструмента не уходит обратно в корму, а громоздится в централь-ном посту, сбоку…

Поскольку вся свободная площадь используется для разборки шноркеля, тащусь в офицер-скую кают-компанию. Она представляет своей пустотой необычную картину. Оба серебрянопогонника снова вытянулись на своих выделенных им местах. Потому могу сесть на место инжмеха, вытянуть ноги и откинуть голову.

Внезапно сильно пугаюсь, с усилием раскрываю глаза и смотрю командиру в лицо. Я, наверное, крепко заснул, и командир придвинулся ко мне вплотную, чтобы посмотреть, не случилось ли что со мной: Чувствую, что почти вывихнул шею, настолько сильно моя голова опущена на грудь.

- Извините! – слышу голос командира, и опять впадаю в полузабытье. Как долго я отсутствовал, не знаю. Моя голова все еще полна тех спутанных мыслей, в которых я грезил. Закрыв глаза, пытаюсь их вспомнить и упорядочить, однако мне это не удается.

Замечаю, что объявился старпом. Второй помощник несет вахту, а инжмех парится в цен-тральном посту.

И вдруг я снова все вспомнил: В моем сне все было красным, словно погруженным в кровь. Хорошо, что в централе больше не горит красный свет!

Пытаюсь что-то сказать, но ни слова не срывается с губ: Горло пересохло, и во рту практически нет слюны.

В следующий миг приходит бачковый и хочет нас чем-то накормить. И именно в эту минуту появляется инжмех:

- Ось поплавка сломана. Дефект литья, – докладывает он командиру.

Эти слова возвращают меня, будто электрическим ударом, в жизнь: Дефект литья? Такая ось должна была бы сворачиваться на резьбе, а не отливаться в форме.

Судя по его виду, инжмех кажется совсем без сил, но даже в этом состоянии поглощен происходящим и молчит, подбирая слова. Наконец произносит:

- Будем растачивать. И продевать винты..., – а затем тихо добавляет: – У нас все получится!

И делает при этом резкий взмах рукой, который должен означать, что ему снова надо идти в корму.

- Может, перекусишь? – спрашивает командир.

- Перекусить? – переспрашивает инжмех и, усмехнувшись, исчезает.