Читаем Крепость полностью

Шум в животе снова становится таким сильным, что понимаю: Сейчас меня прорвет поносом. Я могу еле-еле противостоять рвущемуся изнутри давлению.

Если я сейчас потянусь к краю койки, то буду вынужден ослабить мускулы сфинктера. И тогда все закончится в одно мгновение. Значит, не тянуться на край. Может, позже. Теперь же ни в коем случае. Нужно лежать на спине совершенно вытянувшись и даже не пищать – руки вдоль тела.

Если бы это было так просто: Внезапно для рук больше нет места. Я должен был бы убрать одеяло. Но не могу сейчас так рисковать. Ни за что не двигаться!

Спокойствие – вот мой первый гражданский долг здесь и сейчас! Надо сконцентрироваться на анусе, с тем, чтобы рвущийся из меня соус не забил фонтаном. Есть чертовски огромное различие в том, какое в тебе дерьмо: твердое или жидкое. С твердым говном не было бы у меня никаких проблем.

Как-то слышал об одном парня, как ему вырезали фистулу из задницы, и хирург оказался недостаточно внимательным и – раз! – рассек ему круговую мышцу. Хирург был пьян в стельку. И вроде маленькая штучка, а неисправимо. Нельзя ни шить, ни бинтовать. В том месте никакой протез и никакая пробка не помогут.

Хуже не придумаешь! Из такой задницы говно просто вытекает без удержу.

Парень работал коммивояжером: изысканный шоколад и джем фирмы «Stoll¬werk & Bourzutskie» или нечто подобное. Не мог больше ходить к своим клиентам. Спустя полгода застрелился или повесился. Можно понять и посочувствовать...

- Как оно там внутри выглядит, никого не касается...

Однако могу себе хорошо это представить, так как дома довольно часто на стол поступали «кислые фляки» – «Kutteln» , как говорят в Баварии. Я вглядывался в тонкую, салистую, ворсистую поверхность рубца: рассматривал странно расходящийся тонкими кожаными сетчатыми складочками довольно красивый рисунок. Творец неба и Земли использовал там значительное количество своей фантазии в этой форме – предназначенной для просмотра в темноте: chef-d’oeuvre inconnu .

Просто умора была, когда я как-то захотел однажды сварить Kutteln, как и положено: с большим количеством чеснока...

Kutteln являлись для баварских мясников ничем иным как кормом для собак. Соответственно и стоили дешево. Но при этом никто их не чистил. Серые лоскуты рубца отвратительно пахли коровником. Помню, я обработал их тогда под проточной водой, жесткой щеткой, но в конце концов, вся работа пошла коту под хвост – точнее говоря, собаке домохозяйки, так как смрад коровника не хотел уходить даже во время готовки, лишь наоборот еще больше обострялся.

В Италии сваренный рубец никогда плохо не пахнет. В Генуе, например, их можно повсюду встретить. Они там с этим делом разобрались. Повезло, что я когда-то побыл в Италии.

Слава Богу, я также повидал и еще несколько других стран, говорю себе. Минимум дюжину! – Но в самом ли деле так много?

Ну, вот и новая тема: Подсчет стран пребывания – моих стран.

Итак, был в Италии. Нет – еще раньше в Чехословакии, и только ее одну посещал не менее десятка раз. Австрия? Принадлежала тогда уже Австрия к Великогерманскому Рейху? Ладно, теперь, так сказать, отправляемся в большое турне: Венгрия, Румыния, Болгария, Турция, Греция... А что еще? Да, забыл Албанию... Но при всем при том, никакая это не дюжина. «Хвастун! Воображала!» ругаю себя.

На лбу выступает холодный пот. Лежать не шевелясь! Ни в коем случае не вставать!

При обычных обстоятельствах я должен был бы доложить о своей болезни. Все другие тоже. И тогда мы могли бы просто всплыть и нарисовать большой красный крест на настиле палубы: Бомбы не бросать! Госпитальное судно! Нападать нельзя! Женевское соглашение!

Наконец давление во мне ослабевает, и, кажется, хождение подо мной тоже стало будто бы меньше.

Так, полностью сосредоточиться, сжать очко до крайности и по сантиметру передвигаться, изменяя положение – очень медленно перекатываясь к краю койки. Словно прыгун в высоту, двигаться, прижимаясь животом к планке канта матраса – все как в скоростной кинокамере, и растягивая ноги на шпагат! Так держать! Внезапно в животе снова начинается дикое бурление. Но теперь нет возможности вернуться на место: чему быть – того не миновать.

Кому сказать! Я еле удерживаю говно и сгибаюсь чуть не до пола, а затем маленькими, сжатыми шажками тащусь к ЦП. По дороге вспоминаю о туалетной бумаге: Я забыл о ней в своих страданиях. Ну что ж: только вперед, вперед....

Что за счастье! Ведро-параша свободно. Итак, брюки вниз, и в следующий миг уже сижу на очке. С дробным треском, словно от хлопушек, вырывается из меня скопившаяся с фекалиями вода. Отвратительный смрад разбухая, словно облако, охватывает пространство вокруг меня. Еще взрыв и еще один! Мой бог, сколько же во мне накопилось этой отвратительно пахнущей смеси из газа и воды?