…Возвращаясь от начальника тыла дивизии, зашел на полевую почту, познакомился с ее начальником старшим лейтенантом Самойловым. Потом побывал в госбанке, получил полевые, оформил денежные аттестаты домой. Работники почты и госбанка устроились довольно примитивно. Сделали рядом с накатанной дорожкой углубления в штык саперной лопаты, поставили над ними палатки. По всему видно, они чувствуют себя здесь как дома. Благо, погода стоит жаркая, сухая. Разговаривая с ними, я даже позавидовал: они уже освоились с фронтовым житьем-бытьем и ни о чем не беспокоятся. Когда же наступит такое для меня?

Подумал об этом и усмехнулся: тоже — редактор газеты! Захотел покоя, да еще на фронте!

У начальника дивизионного клуба старшего политрука Сергеева задержался подольше. Он, оказывается, уже побывал на фронте, был тяжело ранен. После госпиталя попал в наш корпус, руководил клубом одной из бригад… На правом берегу Дона, как и я, еще не бывал и обстановку на передовой представляет крайне смутно, понаслышке.

За накрытым брезентом кузовом клубной машины кто-то довольно приятным голосом пел под баян:

— Мои. Готовятся к концертам, — сказал Сергеев. — Завтра пошлю в полки.

— Там жарко без твоей «Землянки», — прислушиваясь к песне, заметил я.

— На передовой, конечно, не до этого. Пусть хоть в полковых тылах выступят. Там тоже много людей.

…Секретарь редакции Анисимов встретил меня вопросом:

— Ну как там, что узнал?

Я рассказал об услышанном.

— Да, обстановочка. Сколько людей гибнет, и каких людей!.. А мы, значит, здесь?.. — задумчиво произнес он и, вздохнув, продолжал: — Посмотри, что получается из нашей землянки.

Над входом в нее уже висела плащ-палатка. Выход в траншею наполовину заложен пластами дерна. На столике стояли два больших чемодана-радиоприемника и самодельная лампа из снарядной гильзы.

— А это откуда?

— «Катюша»? В автороте выклянчил. Нам же и ночью придется работать, без лампы нельзя…

Землянка приобретала жилой вид.

— Красноперов! — позвал я шофера. — Постарайся достать где-нибудь длинный провод и шест. Сделаем антенну для приемника.

— Будет сделано! Там у озера валяется какой-то провод.

— Ты только чью-нибудь линию связи не притащи сюда.

— Гы-гы-гы… — отозвался Красноперов.

— Как думаешь, сержант, устроиться с типографией?

— Печатная машина — в кузове. Реал с кассами поставим вот здесь, под деревом. Тут будем и набирать. А на ночь шрифты опять в машину…

— А чем сейчас занят?

— Делаю станок для разматывания рулона. А то много бумаги портится.

— Действуй! Останешься за старшего. А я пойду в медсанбат. Может, кого встречу из полков, поговорю с ранеными…

За нами — Сталинград

1

Нещадно палит солнце. Жарко, душно. А когда застойный воздух чуть колыхнется, жар, как в русской бане, перехватывает дыхание. И пыль, пыль…

Из Писаревки, что на железной дороге Тамбов— Сталинград, полк вышел в начале ночи. И вот уже полдень. А они все идут и идут. Правда в лесу, у переправы через Дон, позавтракали, немного отдохнули. Но опять уже который час на ногах.

Прошли станицы Новогригорьевскую, Старогригорьевскую, хутор Яблонский. Показались горы. Где-то там противник…

У всех расстегнуты воротнички гимнастерок. Батальон идет первым, но пыли хватает и ему. Она проникает в горло, садится на потную шею, лезет под рубашку. Вещевой мешок и оружие, к которым, казалось, привык, становятся все тяжелее.

Василий Кочетков неразговорчив. Он то идет впереди взвода, то выходит на обочину дороги, смотрит, чтобы никто не отстал, может, кому-нибудь требуется помощь. И опять возвращается вперед.

Настроение неважное. И не столько от усталости. Бывает, что на твоем пути происходит осечка. Так случилось и у Василия. В воздушно-десантную бригаду приехал готовым на любое дело. Все те месяцы, что учился в десантном училище, только и думал о фронте. Вскоре узнал, что бригада становится полком и скоро выступит. Но…

Его назначили командиром взвода в роту лейтенанта Данилина. Лейтенант принял хорошо, сразу же ввел в курс дел. Да и какой командир роты не будет рад, если наконец ему дают хорошо подготовленного командира взвода.

Начал привыкать, знакомиться с бойцами. Вдруг приказ комбата Суховеева: младшему лейтенанту Кочеткову принять взвод 2-й роты… Василий даже растерялся. Полк спешно готовится на фронт, а ему принимать новое подразделение…

Лейтенант Астахов, командир 2-й роты, оказался совсем иным человеком. Вспыльчивый, резкий, он мог приказать одно, а спросить совсем другое… И Кочетков, человек впечатлительный, не умеющий приспосабливаться к настроению начальства, с первого же дня начал получать от ротного обидные разносы.

Не обошлось без этого и в пути. На одной из станций, когда эшелон остановился и никому не было известно, сколько простоит, группа бойцов взвода вышла на перрон. Тут же появился ротный и при всех стал распекать Кочеткова, как мальчишку.