Читаем Кремлевский пасьянс полностью

Человека звали Некто. Впрочем, он об этом не догадывался. Мысли в его голове появлялись крайне редко, и он во всем полагался на Господа, который называл его другим именем – Ангел Смерти. В душе человек считал себя Рукой Господа, его тяжелой карающей дланью. Господь милосерден и справедлив, но в мире еще слишком много зла, его ростки повсюду, и, если не заниматься прополкой, оно задушит все живое. И когда звучит суровый приговор, из голубого тоннеля выходит Ангел Смерти, прекрасный и не знающий жалости.

Некто медленно шагал по тоннелю, и его поступь была мерной и уверенной. На обнаженном мускулистом теле блики голубого зарева, опущенные вдоль тела кисти рук сжимаются и разжимаются в такт движению. Да, сейчас он обнажен и безоружен, но скоро прозвучит Голос, и он шагнет прямо в реальный мир.

За ним неотступно следовала тень. Когда он видел свою тень, в сознании всплывало слово «наблюдатель». Вообще-то с памятью его творилось что-то неладное. Обрывки мыслей, отдельные несвязные слова и эпизоды никак не складывались в единую картину. Иногда перед ним всплывали целые куски из прежней жизни, прозрение казалось совсем близким, но звучал Голос, мозаика распадалась, и он погружался в туман. Так было всегда, но он не терял надежды и упрямо продолжал свое занятие.

Каждый раз прогулки Ангела становились все более длительными. Вступив в тоннель, он сразу же оказывался на свободе. В ушах звучал Голос, и он, повинуясь его воле, сеял вокруг себя смерть. Он знал, что тот, кто оказался на его пути, виновен, и Ангел убивал его.

Те, кого он убивал, были странные люди, маленькие, голые и беззащитные. От их немытых тел разило вонью и дымом костра. Они кидались на него, как стая собак на матерого медведя, а он хохотал и расшвыривал их во все стороны. Когда земля покрывалась кровью и изувеченными телами смешных человечков, Голос приказывал ему возвращаться.

С каждым разом Господь доверял ему все более сложные дела. В его руках появился лук, а тело защищала дубленая шкура. Он посылал в цель стрелу за стрелой и ни разу не позволил себе промахнуться. Затем ему в руки вложили меч. День и ночь он скакал на огромном белоснежном коне, закованный в блестящие латы, и убивал каждого, кто встречался ему в залитых призрачным лунным светом полях или на темных извилистых улочках старинных городов. Когда тысячи людей собирались на площади, он поднимался на эшафот и рубил головы осужденным. Он был судьей и палачом и никогда не прятал лицо от толпы. Когда его помощники тащили корзину с отрубленными головами на псарню, он хохотал, так что у людей вставали волосы дыбом, и они бросались врассыпную. Он сжигал людей на костре, а потом в огромных печах. Он трудился тогда, не покладая рук, в поте лица выкорчевывая ростки зла, ибо обязан был исполнить волю Господа. Он всего лишь Его карающая десница, Ангел Смерти, прекрасный и не знающий жалости. Бог всевидящ и справедлив, он не допустит произвола.

Ангел знал, чем все это закончится. Когда-нибудь он соберет вместе всех людей, мужчин и женщин, детей и стариков, белых и черных, верующих и атеистов, миллиарды носителей зла, и Господь зачтет им приговор. Их головы будут подняты к черному грозовому небу, где Его перст начертает кровавое знамение:

МЕНЕ. ТЕКЕЛ. УПАРСИН^[2].

Но прежде, чем это случится, у Ангела будет еще немало работы. Прежде всего нужно позаботиться о пастырях. Именно они, а не глупые овцы, являются главными носителями зла. Уничтожить этих людей будет не так-то просто, каждого из них охраняют как зеницу ока. Где бы они ни появлялись, их окружает живое кольцо тел, и зачастую это надежнее любой брони, ибо каждый из охранников готов собственным телом прикрыть своего хозяина.

Голос не торопит его, предоставляя достаточное количество времени для подготовки. Ему уже доводилось бывать с том мире, где делами заправляют пастыри. Иногда он был одет в смокинг, как в последний раз, иногда в цивильную одежду или военную форму, как в другом случае, когда он стоял возле старинной башни из красного кирпича, а мимо него по брусчатке проезжали черные лимузины. Тогда не прозвучал голос Господа, но настанет время, и Господь вложит ему в руку пистолет или снайперскую винтовку…

Убийца. Хладнокровный и безжалостный убийца – эта мысль вдруг молнией пронзала его мозг. И тогда ему хотелось взбунтоваться и не подчиниться грохочущим командам, которые считает он Голосом Господа.

И он вспомнил про дверь, которую заметил во время последней прогулки по тоннелю. Это была даже не дверь, а слабо очерченный оранжевым сиянием дверной проем. Ему вспомнилось, как в проеме мелькнуло женское лицо и навстречу ему протянулась рука. Он успел тогда подумать, что такого красивого женского лица ему еще не доводилось видеть. Но громыхнул железом Голос, и они оба, Некто и его тень, вывалились в реальный мир, в какой-то огромный зал с хрустальными люстрами, заполненный звуками траурной музыки, прямо в гущу разговаривающих шепотом мужчин и женщин, одетых в темное.